Камера отодвинулась и зафиксировала большой розовый диван, на котором сидели четверо: Ротова, Лиза, Ирина и Нехорошев.
– У нас в гостях необычная семья, – продолжил ведущий, зачем-то поковыряв в ухе. – Это – профессор Московского университета, доктор наук Капитолина Игнатьевна Ротова, ее дочь Елизавета, внучка Ирина и зять, Сергей Владимирович Нехорошев. Сразу замечу, Ира – дочь Лизы от предыдущего брака, к Сергею Владимировичу она не имеет никакого отношения.
– Имеет, – возразил Нехорошев.
– Ну, тогда рассказывайте все сами! – И телеразбойник развалился в кресле перед диваном.
– Дело в том, – взяла слово Ротова, – что в нашей стране напрочь отсутствуют культура семейных взаимоотношений. Мужья тяготятся женами и бьют их, жены в отместку изменяют. Почему это происходит? Потому что половые вопросы всегда игнорировались христианством. Не были широко обозначены, как в других конфессиях. Например, в иудаизме, где Талмуд разрешает брать в наложницы даже трехлетних девочек-гоек.
– Ой, вот только не надо лезть в экран с еврейским вопросом! – развязно сказал ведущий, вытянув длинные ноги. – Наш продюсер меня зарежет.
– Хорошо. Тогда перейдем от русского домостроечного менталитета к нашей семейной проблеме. – Ротова ущипнула Лизу и добавила: – Говори ты.
– Я очень люблю своего мужа, – затараторила та, видно, готовилась и учила «текст»: – А недавно выяснила, что он долгое время был и остается любовником моей матери. Более того, он сожительствует и с моей дочерью.
– У нас чувства! – вставила Ира. Она выглядела наиболее растерянной и несчастной из всех. Мне было ее по-настоящему жаль.
– Лихо! – зааплодировал ведущий. – Святая семейка, черт побери! Вы что же, групповуху по ночам устраиваете?
– Разумеется, нет! – запротестовал Нехорошев, вскочил, потом вновь уселся. – Я люблю всех по отдельности. Для меня все они дороги и представляют из себя как бы единое целое. Это сложная проблема, но, благодаря известному психоаналитику Александру Тропенину, нам удалось ее разрешить.
«Вот придурок, и меня приплел! – подумал я с гневом. – Нужна мне такая пошлая реклама!»
– Что же вы решили? – спросил ведущий, зачем-то поглаживая круглое колено Лизы. Та улыбалась, словно это было вполне естественно. Но Нехорошев опять вскочил и прокричал:
– Не суйся к моим женщинам!
– А что, ревнуешь? – ведущий занял боксерскую стойку.
Я уже понял, что здесь разыгрывается заранее прописанный сценарий. Стало совсем неинтересно смотреть дальше.
– Сядьте, сядьте! – громко сказала Ротова. – Вы хотели узнать, что мы решили? Так я вам отвечу. Мы все пришли к выводу, что нам надо сменить православие на ислам. Да-да, именно на мусульманство! Эта религия позволяет главе семьи, мужу, иметь по крайней мере четырех жен.
– После передачи мы все отправляемся в мечеть, – добавил Нехорошее. – А потом добьемся того, чтобы наш брак был официально узаконен. Даже если для этого придется поехать в Арабские Эмираты.
– Можно и в Татарстан, нечего далеко ездить, – ухмыльнулся ведущий. – Жить как прежде, втихаря, вы уже не хотите?
– Все должно быть по закону шариата, – сказала Ротова. – Я старшая жена, Лиза средняя, Ирочка младшая.
– А четвертую я подберу себе потом, – вставил Нехорошее.
Ирина вдруг начала плакать, а я выключил телевизор. Хватит. Надоело. В конце концов, каждый сходит с ума по-своему. У меня были дела поважнее.
Сменивший Сергея охранник (его звали Геннадий) позвонил мне и доложил, что в небе кружит вертолет. Да я уже и сам, высунувшись из окна, видел барражирующую «стрекозу», выбирающую место для посадки. Никак пожаловал господин Шиманский собственной персоной. Борта вертолета были окрашены в ярко-зеленый цвет.
– А еще тут в сторожке какой-то тип валяется. В юбке. Сергей сказал, что это подполковник. Что с ним делать? – спросил Геннадий.
– Дать похмелиться. Вертолетом займусь сам.
Я поспешил на теннисный корт, откуда стал подавать знаки пилоту, размахивая белым платком. Вскоре ко мне присоединился и Левонидзе, привлеченный стрекотанием лопастей.
– Спортивная модель, – сказал он, задрав голову. – Я на таком летал. Рассчитан на двух человек: пилот-инструктор и пассажир. Кто к нам заявился в гости?
– Шиманский, – коротко отозвался я.
Вертолет некоторое время повисел над нами, накренившись, затем плавно опустился на теннисную площадку. Лопасти продолжали вертеться, но все медленнее и медленнее, замирая. Кабина открылась. На грунтовое покрытие спрыгнул человек в шлеме. Я ошибся: это был не Шиманский. А больше в вертолете никого и не было. «Ну и хорошо!» – подумал я. Встреча с отцом Анастасии мне была не по душе. Я почему-то не ждал от нее ничего конструктивного.