Дальше расположились двое – Тарасевич и Бижуцкий, оба с аппетитом приканчивали харчо. Евгений Львович, конечно, шулер и фокусник, мастер розыгрышей, но на убийцу никак не смахивает. Либо это уж слишком злая «шутка». Но при всем этом он очень расчетлив, умен и хладнокровен. В чем-то даже весьма циничен. А разве физики-ядерщики, отцы водородных и прочих бомб, создатели суперсовременного оружия, не убийцы? Что бы там они ни говорили в свое оправдание. Но одно дело – массовое уничтожение людей и совсем другое – конкретного человека.
Теперь Бижуцкий. Борис Брунович недавно, когда я застал его ночью в оранжерее с Анастасией, рассказывающего свою бесконечную историю, что-то упоминал о «Вратах ада». Потом, в бильярдной – перед Стоячим и Волковым-Сухоруковым – о Бафомете. И опять же – «хряк», маски, Гуревич, Некто и Нечто, шабаш, сплошная мистика. Что здесь принять за болезненное воображение, вымысел, а что взять за данность? Не следует упускать из виду и полнолуние, особенно сильно влияющее на чувствительную нервную конституцию Бижуцкого.
За следующим столом оказались две непримиримые дамы, накануне «поцапавшиеся» в кинозале: Лариса Сергеевна Харченко и Зара Магометовна Ахмеджакова. Сейчас они вполне светски общались и даже улыбались друг другу, приступив к десерту. Детство и юность актрисы, подумал я, прошло в притоне, а в старости люди возвращаются к своим истокам; к тому же она могла прикончить мадам Ползункову из ревности, учитывая ее страстно вспыхнувшую любовь к Парису. А поэтесса могла сделать то же самое просто из-за своего вздорного и неподдающегося никакому внутреннему контролю характера. В качестве примера этому выступала целая галерея ее усопших и покуда живых бывших супругов.
Мой взгляд остановился на веселой компании, разместившейся рядом: Олжас, Гамаюнов и Каллистрат. Казах, возвратившийся от цыган, рассказывал что-то забавное (Топорковы остались в таборе, празднуя незнамо что, вместе с Николаем Яковлевичем и Маркушкиным). Каллистрат имел действительно темное прошлое, «Чистая доска», на которой было трудно что-то прочесть. Гамаюнов-Парис «пользовал» сразу трех женщин в клинике – актрису, вдову и поэтессу. Кроме того, за ним тянулся тяжелый и трагический шлейф из отрочества: случайно застрелил старшую сестру. Олжас вообще мог оказаться Нурсултаном, людоедом-маньяком, да еще близким к «белой горячке». Словом, веселого тут мало, хотя сидящие за этим столиком похохатывали.
Далее пили кофе Сатоси и Стоячий. Что можно сказать о маленьком японце? К сожалению, вынужден был признать – ничего определенного. Он попросту не поддавался изучению, аналитическим разработкам. То же самое, в определенной степени, касалось и Антона Андроновича. В голове у него были то грибы, то Полярные зеленые, то иные конспирологические тайны, а то и Бафомет. Иногда он говорил вполне разумные вещи, можно было заслушаться: дар бывшего священника и проповедника. А ведь расстриги сжигают за собой мосты.
Еще один столик. Здесь вовсю кокетничали и флиртовали. Верховодил Мишель Зубавин (не могли же мы оставить его без обеда?), возле него чувствовали себя весьма уютно Елена Стахова, Жанна и Жан. Своих ассистентов я тоже включил в список подозреваемых. Нетрадиционная сексуальная ориентация порой заводит на преступный путь – это происходит с таким людьми гораздо чаще, чем с теми, у кого обычные предпочтения в интимной сфере. Психиатрия дает на этот вопрос однозначный ответ. А вот где был во время убийства шлемоблещущий пилот? Стахова употребляет наркотики – тоже немаловажная деталь.
Последний столик – за ним сидели мой помощник и Волков-Сухоруков. Насчет Георгия я боялся ошибиться: все же мы долгое время вместе, привязаны друг к другу, начинали это дело сообща. Но он убил Принцессу. У него было десяток причин прикончить и хозяйку кошки. Конечно, он оставался главным подозреваемым. Однако эти «главные», как правило, оказываются в конце концов ни при чем. Слишком уж все на нем сходится. Так просто не бывает.
Что я знаю про Волкова-Сухорукова, служителя закона? Год назад его дочь задавил какой-то «новый русский». Предположим, что это был супруг мадам Ползунковой, нефтяной магнат. Сначала он ушел от правосудия, потом его пристрелили. Мог ли сыщик отомстить вдове? Почему бы и нет? Все возможно.
Размышляя таким образом, я ощущал себя тем фицджеральдовским сценаристом-литератором, сидящим в кресле-качалке и тайно наблюдающим за странными манипуляциями стенографистки. Только передо мной была не одна девушка, а целых шестнадцать человек. (Да еще Параджиева – чем черт не шутит?) Кто-то из них убил Аллу Борисовну. Кто-то из них скрывался ночью под маской и зеленым балахоном в бассейне. Кто-то из них носит тайное имя Бафомет. А мне предстояло узнать это.