Шейс, дергаясь и гримасничая, протянул Ингвару изогнутую железку:
— Ключ! Ключ! Открыть решетку! Наверх!
Вот, реквизит приготовлен, зрители сходятся, а сама Дженни замерла за кулисами. О, сколько раз она оказывалась в такой ситуации, но никогда прежде не было так страшно.
Ингвар взялся за решетку и осторожно сунул ключ в скважину, чтобы отпереть замок. Тем временем шум прибывающей толпы нарастал, Дженни даже испугалась, что площадь провалится под ногами передних. Но ратлеры знали свое дело, они прорыли подкоп умело, и площадь оставалась на месте. Цокнули копыта, это лошадь лорда Вестокена переступила не месте.
Потом его милость заговорил. Громко, отчетливо, хорошо поставленным голосом он обратился к мятежникам:
— Добрые люди! Остановитесь и выслушайте! Вам незачем…
Что тут началось! Разом загремели десятки голосов, вовсе не таких мелодичных, как голос Вестокена, а хриплых и грубых. Крик слился в единый неровный ор, среди которого едва можно было различить отдельные слова:
— Предатель! Проклятый изменник! Натравил на нас ратлерское отродье! Ты хочешь нашей смерти! Вырастил тварь! Предатель! Прочь с дороги! Мы идем на Вулкан! Мы будем говорить с другими лордами, с честными, не с предателем!
Мало-помалу к заводилам присоединялись все новые и новые горожане, таково свойство толпы, когда орут рядом, всякому хочется вставить слово. Вестокен тоже начал кричать, но не сумел преодолеть окрепший голос мятежа. Его слова тонули в нестройном хоре проклятий.
Ингвар приподнял решетку, он уже готовился вмешаться. И тут Дженни увидела лорда — конь сделал несколько шагов, сливное отверстие накрыла тень, Копыта стукнули совсем рядом, и в проеме показался синий плащ его милости. Теперь Дженни расслышала, что он орет:
— Я заставлю вас слушать!
Синий плащ взлетел от резкого движения, Ингвар оттолкнул решетку и метнулся наверх. Дженни не понимала, что ей нужно делать, но сунулась следом. Она на площади, рядом одинокий всадник, а впереди, на другой стороне широкого пустого пространства — толпа, сотни и сотни людей. Они продолжают выступать из улиц, растекаются по площади. Пока что они не решабтся приближаться к лорду, но полоса булыжника между ними и всадником медленно тает… А в первых рядах на одежде заметны белые нашивки, скрещенные топоры. Многовековая привычка заставляла горожан держаться подальше от Повелителя Огня, они расступались, но задние напирали, и толпа медленно продвигалась.
Рядом просвистел брошенный камень, потом другой. Дженни присела, прикрывая голову руками.
Лорд простер ладони навстречу орущей толпе, рядом с ним оказался Ингвар и тоже поднял обе руки. С растопыренных пальцев Вестокена сорвались ослепительные рыжие языки пламени, устремились через площадь, мгновенно удлиняясь… а Ингвар сделал резкое движение. Это происходило словно во сне, когда все движения замедляются, поэтому Дженни видела все в мельчайших подробностях. Огонь взметнулся над мостовой, но левая рука Хозяина Льда проделала круговое движение, как будто перехватила пламя, и оно скукожилось, огненные языки укоротились и не смогли пересечь площадь. Правой рукой, поднятой вверх, Ингвар повел над головой, словно осенил площадь благословением. Пахнуло обжигающим холодом, выругался Морко…
Толпа все еще орала, и камни летели над площадью. Несколько упало совсем рядом, цокнули по булыжнику. Вестокен уставился на свои ладони, не понимая, почему его огненный дар не сработал должным образом. А Ингвар уже вцепился в полу синего плаща и дернул. Лорд, взмахнув руками, свалился из седла. И тут же его конь пронзительно заржал и взвился на дыбы. Дженни обалдело уставилась на два коротких древка, вонзившихся в шею животного. Третий болт высек искры из мостовой. Конь сделал длинный скачок и с грохотом рухнул на булыжники, из ран широким алым потоком хлынула кровь, растеклась, мешаясь с холодной водой в лужах…
С крыши дома на дальней стороне площади сорвалась фигурка и полетела, воя, переворачиваясь и размахивая всеми конечностями. Арбалет, отброшенный падающим человеком, вертясь в воздухе, рухнул в толпу. Вой оборвался глухим звуком падения. Стало тихо. А Дженни увидела, что крыши окружающих площадь домов блестят холодным ледяным блеском. Вот что означало движение левой руки Ингвара и порыв студеного ветра. А трудно, наверное, стрелять из арбалета, балансируя на наклонной скользкой черепице, покрытой льдом!
И вот тут-то площадь пришла в движение. Мир утратил материальность, стал хрупким и подвижным. Все затряслось, даже в глазах зарябило. Булыжники между Дженни и толпой, ряд за рядом, стали проваливаться в открывшуюся под ними бездну. Это ратлеры внизу, в своем подземном мире, дружно потянули канаты, обрушивая опоры. В толпе бунтовщиков завопили, первые ряды попятились, потому что перед ними разверзлась пропасть. А сзади напирали те, кто шел по улицам и не мог видеть, что происходит на площади. Наоборот, они, услышав крик, решили, что впереди с кем-то дерутся, и ломились на подмогу. Все кричали, но теперь уже совсем нестройно, вразнобой. Люди Сертиаса, которые вначале орали слаженно, теперь не знали, что делать.