Бабушка в серо-голубой, поблескивающей маске поворачивается к ней:
– Не обращай внимания на мать. Ты же знаешь, как она переживает.
Матильда поправляет маску:
– Я и забыла, что она сказала.
Конечно, это ложь. Слова, сказанные в тот день, продолжают крутиться в голове: «Ты не сможешь вечно летать на свободе. В конце концов тебе придется остановиться и свить гнездо». Но Матильде вовсе не хочется вить гнездо с тем, кто выберет ее только из-за магии. Она собирается сама определить свое будущее.
– И все же она права, – продолжает бабушка. – Тебе придется сделать выбор.
Ночные птицы должны выйти замуж, чтобы передать дар следующему поколению женщин Великих Домов. Это нерушимое правило. И от мысли об этом у Матильды сжимается сердце. Бабушка поправляет на груди Матильды бутоньерку из лилий, лепестки которых напоминают крылья – цветочный символ их дома, – и загадочно улыбается.
– Знаешь, в этом платье я пережила не одно приключение. И многие решили, что девушка, носящая его, мягкая и податливая.
Губы Матильды вздрагивают в улыбке.
– Хочешь сказать, что ты в нем проказничала?
– Возможно. – Бабушка стучит двумя пальцами по тыльной стороне ладони. – Летай осторожней, моя дорогая.
Матильда улыбается, услышав пароль Ночных птиц:
– Я постараюсь.
Она прогуливается по залу, замечая, кто из присутствующих ей знаком, а с кем следовало бы познакомиться. Матильде нравятся секреты и загадки, поэтому она наслаждается летними балами-маскарадами, которые устраивают Великие Дома. Прячась за масками, люди ведут себя смелее. Рискуют богатствами и сердцами. Тех, кто приехал в Симту, легко определить: они поражены магией, которая здесь выставляется напоказ, и их глаза сияют, как крылья новорожденного мотылька-пламеницы. Симта может похвастаться лучшими в Республике портными-трикстерами и алхимиками. Те, у кого есть деньги и связи, знают, где достать запрещенные смеси. Порошки и зелья, которые умелые руки изготовляют из трав и земли, создают восхитительные иллюзии. Но никакая алхимия не сравнится с редкой, дикой магией, которая струится по ее венам. И Матильде нравится оставаться тайной, сияющей у всех на виду.
Она делает глубокий вдох. Воздух наполнен ароматами цветов и шампанского. Начало сезона. И если это лето станет для нее последним в роли Ночной птицы, она насладится им сполна.
Матильда тянется за бокалом с коктейлем Леты «Сильва – мечтатель». Добавленная в него магия придает ему привкус ностальгии: любимое лакомство детства, залитое солнцем поле, украденный поцелуй. Но когда коктейль обволакивает язык, на Матильду накатывают мысли о будущем. Всего через несколько часов она станет для кого-то Щеглом.
Чьим цветком-бижу я буду сегодня?
Сейер медленно идет по краю бального зала. Она привыкла наблюдать за другими, а не быть на виду. И все же ей кажется, что половина собравшихся в огромном зале пялится на нее. Она бросает дерзкие взгляды в ответ, борясь с желанием продемонстрировать оскал.
Бальный зал Леты напоминает Сейер Симту в миниатюре: серия кругов, которые к центру становятся все красивее и богаче. Слуги, телохранители и дворецкие стоят у стен, не участвуя в происходящем. Это окраины. Несколько шагов в зал – и оказываешься среди людей, которые изо всех сил стараются сделать вид, что находятся здесь по праву. Это бедные районы. А еще несколько шагов – и попадаешь в окружение Великих Домов, образующих блистательный центр. Ее мать была одной из этих людей, сияющих, как мотыльки-пламеницы, которые наполняют фонари в Районе Садов. Правда, это было до того, как она оступилась и оказалась в темноте.
Предполагается, что Сейер будет общаться с собравшимися, но блеск и пустые разговоры вызывают у нее головную боль. Окажись здесь нелегальный торговец магией, он бы заработал себе на флот торговых судов. Гости сверкают от избытка магии, как драгоценные камни, – символ их статуса. Только самое лучшее для молодых лордов и леди Симты.
Когда какой-то мужчина пытается заглянуть ей под платье, Сейер едва удается побороть искушение стянуть у него что-нибудь из кармана. Только ради практики. С тех пор как она покинула квартал Грифона, ей ни разу не удалось применить свои навыки. Да и необходимости в этом не было. Лета, ее опекунша, ни в чем ей не отказывала. И всем рассказывала, что ее новая ершистая подопечная – дальняя родственница, которая прежде не жила в больших городах. Похоже, никто и не догадывался, что она дочь опозоренной Нади Сант-Хельд.
В отличие от матери Сейер выросла среди каналов Грифона. Они жили над лавкой торговца серебром, в четырех комнатах, где пахло полировкой для металла и пропахшими дымом обносками, которые им присылали друзья, хотя и никогда не приходили их навестить. Еще несколько месяцев назад Сейер с трудом представляла себе квартал Пегаса, который находился за сетью каналов. Он казался ей другим миром из-за тоскливых историй матери, которые всегда начинались со слов «ах, если бы». Ах, если бы она подождала, пока Вилло Регинс сделает предложение, а не поддалась его желанию получить любимую Ночную птицу. Ах, если бы он пришел в себя и заявил, что они принадлежат ему.