Серую, будто невидимыми верёвками или тисками, едва не обрушило на пол, затем, по звуку, ломая кости, потащило к окну. Нерасторопным свидетелям же пришлось, закрывая головы, прятаться за гобеленами и под скамьями.
Осколки витража разлетелись по всему залу. Перепончатые крылья вскоре исчезли из виду, буквально смешавшись с живым туманом.
***
— У меня есть проводник.
— Редкое везение. Тогда я тебя оставляю, можешь не стесняться. Посмотрим, насколько тебе хочется домой.
***
Когда на водно-туманном горизонте обозначилась иллюзия коридора, а затем появился крылатый силуэт, напоминающий одновременно летучую мышь, ворону и гепарда, я решила, что всё, конец фильма: привлекла кого-то из этих, над набережной, и вместо далёких от любимого универа воображаемых тюрем, скармливания родичу Фенрира или смерти от перепоя на луперкалии меня ждёт судьба добычи вот этой ночной мверзи. Следующая мысль, типичная для жертв, формулировалась как «что я сделала неправильно?».
Но нет. Всё правильно. Более чем. Никогда бы не подумала, что буду, счастливо улыбаясь, обнимать сошедшее со средневековых миниатюр существо!
***
Выбравшись откуда-то и приземлившись куда-то — в зону, по всей видимости, более безопасную для непутёвых студентов — Серая приняла свой обычный облик в худи и, тут же намертво схватив меня за руку, проинструктировала:
— Держись крепко и не глазей по сторонам. Скоро придём.
— Держусь, не глазею. Могу попробовать уснуть на ходу — Мумут будет довольна.
— Вот этого не надо! Отвлекись лучше на что-нибудь. Можешь даже помучить меня болтовнёй.
Второй раз уговаривать не пришлось.
— Послушай, я тут вспомнила кое-что: подобные передряги нехило мозги проясняют. Про Мишу, талант вмещения и какой-то новый документ. Его удалось получить? Ты это имела в виду под «помогла больше, чем считаешь»?
— Что ты ещё помнишь? Провенанс документа, например? — насторожилась она.
— Больше ничего. Нет, я чувствую, что там что-то забытое шебуршится, но трогать его не стоит, верно?
— Menos mal, то-то ты почти в адеквате. Не стоит. Об остальном мы поговорим чуть позже, vale? Есть некоторые темы, что обсуждают за закрытыми дверьми. Желательно бронированными и заговорёнными.
— Уяснила. Ну, в любом случае слава всем, что ты пришла за мной. Не хочу всю жизнь прятаться по ночам, какими бы библиотеками и аэдами они там ни хвастались!
— Запомни раз и навсегда. Я найду вас где угодно, вытащу откуда угодно. Найду и приведу домой. Нужно только позвать.
— Спасибо. Я запомню.
— Даже не будешь издеваться? Или такого штампа в твоей цензорской базе не найдётся?
— Не поверишь, нет.
— Надо же. Кстати, ты хорошо поёшь.
Я тут же покраснела как мак.
— Если кому-нибудь скажешь, я тебе… я тебе… граффити на носу нарисую! Будешь единственной в универе статуей, пострадавшей от студенческого вандализма!
— Договорились. Поведай лучше, что с тобой такого делали, раз весь сарказм выбили.
Увы, вроде бы искреннее заботливое участие, как и прежде, обернулось допросом.
— Что это были за «ребята»? До встречи с женщиной?
— А я почём знаю? Они не представились, только скарбезничали! А травницу я так и не поблагодарила. Стыд какой.
— Не волнуйся, я ей передам. Видовая принадлежность у тех гуляк хоть имелась?
— Ну да. У них было смешанное сатирофавновое стадо.
— И что они ещё делали?
— Ничего особенного. Сказали не бояться, потом напоили какой-то ерундой. Впрочем, вкусной; у нас такое не варят?
— Зачем?
— Вкусно, бескалорийно и мозги проясняет!
— Да нет: зачем напоили?
— Ну зачем люди, э-э, твари… личности пьют?! Голосили что-то про свадьбу, про то, что они dii minorum…
— Вот! — Серая вцепилась в меня обеими руками. — А говоришь, ничего особенного!
Произошло это в тот долгожданный и вместе с тем неудачный момент, когда импрессионистское нечто вокруг нас преобразовалось в знакомую площадь и парадные ворота с таинственной мрачной статуей в нише, так что причина столько бурной реакции повисла клиффхэнгером.
Поведение друзей, трогательно дожидавшихся нашего возвращения до позднего утра, производило неоднозначное впечатление. С одной стороны, товарищи наперебой галдели что-то восторженное, Михаил порывался сплясать на радостях, что твой сатир, а добряк-библиотекарь — невиданное дело! — оторвался от писчего труда и лично вышел поздравить меня с благополучным исходом путешествия, предварительно заперев свои владения на два ключа во избежание повторных прецедентов. С другой, от Серой — вообще-то главной и единственной героини дня, без вмешательства которой спорить бы мне с призрачными профессорами и спиваться с античными духами до скончания века, — все шарахались, как от Чёрной смерти. Возмущённая такой несправедливостью, я прямо потребовала выразить ей причитающуюся благодарность, хоть бы и на коленях, всё равно будет мало.