— Обижаешь, это бесплатно. Подожди, ты тоже хочешь череп Amorphochilus schnablii? Что за мода-то такая!..
— Не придирайся: я про доступ; а курьёзных экспонатов, при этом живых и крайне опасных, мне и так предостаточно. Жуть как нужно в музей-архив Менделеева. Помоги, а? Не зря же дружили, пословицы нужно уважать!
— По крайней мере ни на одной реальной лекции я не слушала столько болтовни про всякие мифы и сказки! Даже с иллюзиями надо рассчитываться, так что пойдём, — махнула рукой Александра-хироптеролог, направляясь к двери. — Ключ есть.
— Сама ты иллюзия. Ну и хватит дурью маяться; как дела-то у вас?
— Ну как… на днях купили новый гомогенизатор.
— Это квохчущую куромашинку?
— Ну и ассоциации. Ладно. Куромашине пришло в голову сломаться в мою смену: пробило крышки пробирок. Ну и мы стоим, смотрим, как внутренние полости покрываются аэрозолем из потенциально риккетсиозных и боррелиозных клещей. Спасибо хоть не чумные блохи!
— А крышка у неё, случайно, не отлетела?
— А тебе-то что? Материи нет, заражать нечего.
— Во время интеграции предпочитаю считать себя альтернативно материальной. Но мне просто подругу и соседку жалко!
— Не отлетела. И не было у меня никаких соседей.
— Вот заладила! Приказ о зачислении тебя убедит?
— Вполне. Телефон в собой, всё в открытом доступе, einen Moment.
«Moment» по вине вреднющей тормозящей сети растянулся на очень нервные пять минут.
— Прошу: списки поступивших по годам.
— Дай сюда.
Остановившись посреди коридора, Александра с некоторым опасением протянула мне телефон, боясь, видимо, как бы он не выпал из несуществующих рук. Вот наивная, интегрированный онейронавт — это тебе не призрак!
Какая-то успешная заготовленная шутка завяла и исчезла, когда списки кончились, а моей скромной особы там не обнаружилось.
«Нет-нет-нет. Что за ерунда? Я вообще в том Петербурге?!»
Вот что хотелось истерично квохтать, подобно гомогенезатору, но вслух я произнесла оптимистичное:
— Наверно, записали не туда. Ну да всё потом, потом, правда срочно нужно. Сюда, правильно?
Искомая ценность как ни в чём не бывало покоилась на верхней полке застеклённого шкафа. Ей даже не выделили какой-нибудь отдельный контейнер — вот что неведение с людьми делает. Трепеща от восторга и почтения, я обеими руками ухватилась за фолиант.
— Как эта книга обозначена в каталоге, разреши поинтересоваться?
— Боги его знают. Ежедневник какой-то стилизованный — она же пустая.
— Мм, правда. Впрочем, меня это не особо смущает: поверь, там, куда я её сейчас утащу, преобразоваться она может как угодно.
— Вот уж тебе верю на слово, — шептала хироптеролог, торопливо запирая исторический кабинет, — только будь добра не рассеиваться сию секунду и хотя бы коротко рассказать, где это «там» и что в тех отдалённых местах за спешка.
Склонность к болтовне и азарт, побуждавший назло нервным друзьям вернуться как можно быстрее, боролись во мне всего секунду; первая, естественно, победила. Никакой секретностью учёба у Мумут и компании не облагалась; более того, у меня имелся хитрый план завербовать в ряды универсантов и Александру. Поэтому, предложив ради такого дела вернуться обратно в нашу — её — комнату, я постаралась сжато, но с выражением и по ролям пересказать трагедию, уже мысленно озаглавленную «Страдания юного сновидца». Бывшая соседка, тоже человек не первой ордидарности, только охала и округляла глаза, чтобы под конец восхититься элегантностью истории. С радостью согласившись с ней, в конце я развела руками.
— Знаешь, только всё ещё не могу их обеих понять. Любовь любовью, дело приятное, но чтобы так… А что это за книга у тебя неправильно лежит? — протянула я любопытную лапу к повёрнутому вниз страницами тому со смутно узнаваемыми в полумраке очертаниями авторского портрета.
Я угадала всё правильно — увы, настолько правильно, что прежде чем быть поглощённой, успела заметить название той самой рафинированно-морбидной повести, что стоила нам с Михаилом многих неприятных дней вынужденного гостеприимства.
И пусть мои дальнейшее мытарства послужат наставлением коллегам: не прикасайтесь в состоянии интеграции, в родную ли реальность или чуждую, к талантливым литературным произведениям!
***
Меня самым непотребным образом — не предсказанным попугаем штормом, вот — перетащило в сумрачную пыльную комнату. Хотя, судя по высоте потолков и отдалённости противоположной стены, она тянула на дворцовый зал. Библиотеку. Кто бы сомневался.