В пропитанном книгами полумраке на меня пялился пренеприятнейшей физиономии и фигуры господин с чемоданчиком. Его вид тотчас вызвал у меня необъяснимое и непреодолимое отвращение… ладно, простите. В общем, мне даже не пришло в голову применять правила этикета к такому образчику, вся низкая хитрость и корыстность которого считывалась с первого взгляда.
— Вы, собственно, кто?
— Я-я семейный врач. — проблеял тот, — О-очень приятно.
— Да не поверю! Здесь кого попало назначают в доктора!
Неприятный тип обошёл меня за километр, выкатив глаза так, что я приобретённым рефлексом проверила его шею и голову — да нет, вроде кожа гладкая, тиар неклассифицируемых стилей нет. Ну лежит кто-то на полу среди разбросанных книг, лежит и ворчит, ну, первый раз, что ли? Судя по обстановке крайней заброшенности и запустения, в доме творилось ещё не такое.
Квазиврач тем временем просеменил в дальнюю комнату, из распахнутой двери в которую исходил слабый свет — единственный, помимо призраков лучей луны, затянутой тучами. Створку он, конечно, захлопнул, напоследок испуганно оглянувшись. Защитился тоже мне. Поднявшись с книжного «матраса», я на цыпочках подошла к двери и пристроилась подглядывать к внушительной замочной скважине.
Интерьер то ли спальни, то ли кабинета — с моего ракурса не поймёшь — показался ещё более печальным. В библиотеке книги хотя бы стояли на местах — по крайней мере стояли до моего «приземления» — а спальнекабинет напомнил мне разруху в апартаментах Мумут, тут же выдав душевный настрой владельца: погасший камин с паутиной вместо дров, стопки книг, оставленные в хаотично выбранных местах, какие-то разбросанные письма — убежище человека, по-прежнему стремящегося сохранить внешнее благородство, но давно махнувшего рукой на внутреннее благополучие.
— Вы уверены, что это необходимо?
Голос едва видимого отвечающего — по-видимому, пациента, обитающего здесь… да кого я обманываю, ежу понятно, что там за «пациент»! — с трудом можно было отличить от шороха деревьев за приоткрытым окном. За которым, кстати, внезапно наблюдалась осень.
— Знаете ли, питаться и спать хотя бы иногда точно необходимо! — возмутился мерзкий тип. — По крайней мере живым людям. А ещё эти пилюли. Очень, очень полезные. Для вас и дамы уступлю по сниженной цене.
— Оставьте.
«"Меня" или "здесь”?»
Посетитель не потрудился даже толком закрыть дверь, умчавшись по тёмному коридору и предоставив мне полную свободу для под- и откровенного РАЗглядывания.
Тогда я впервые увидела единственного — почти единственного — обитателя этого готическо-увядающего великолепия.
Вероятно, уже предвидя свои будущие злоключения, я волевым усилием оторвалась от любования им, нашла самый тёмный из углов библиотеки, забилась в бархатное кресло у окна, уткнулась носом в обивку и приступила к естественнейшему занятию всех потерявшихся и боящихся — начала звать маму, то есть свою проводницу, успешно её заменяющую.
— Даяна… — зашептала я куда-то в подушку, — Ой… Серая, мало ли, ты даже из книг на расстоянии слышишь, а если не слышишь, фиг с ним, мне так спокойнее. Меня занесло в какой-то траурный особнячище — да не в какой-то, а во вполне определённый, что ещё хуже! — где все чахнут, сохнут и, похоже, скоро всё-таки сдохнут. А мне что делать?!
«А ты не поддавайся моде», — так и представился издевательский ответ наставницы. Надо же, помогло!
— Согласна, — продолжала я сеанс самовнушения, выпрямляясь из позы буквы Зю. — После взрыва — крысы и студенты. Надо отнестись во всему будто к нелепому спектаклю, бумажной конструкции, чем оно, по сути, и является. Хотя, честно говоря, — косой взгляд на приоткрытую дверь в мастер-спальню, — чахнут они здесь очень красиво.
Нечистый на руку псевдоврач не донёс о моём бестактном возникновении, а самой
обнаруживать себя — по крайней мере, открыто — виделось преждевременным. А вот что было в самый раз, так это найти к рассвету свободную спальню — судя по всему, таковых насчитывалось хоть отбавляй. Выбор был остановлен на комнате в псевдосредневековом, компиллированном стиле, будто обустроенной для начитавшегося Артурианы романтика. Вполне возможно, что так оно и было.
К моему огромному разочарованию, заснуть обратно домой, то есть в альма-матер посреди Пределов, или хотя бы связаться с кем-нибудь нужным не получилось ни в тот день, ни в следующий, ни спустя неделю беспорядочного сна вперемежку с чтением чего попало старомодно-напыщенного. Ну хотя бы на проморзглую улицу никто не прогонял. Я окончательно обосновалась в маленькой спальне с гобеленами, сундуками и бронзовыми статуэтками, пристроив добытый из СПбГУ фолиант среди томов библиотеки.