***
Ко всеобщему удивлению и самодовольству идея сработала.
В университете сезоны года различаются разве что по осадкам, заметных в редких внутренних двориках да на головах расположенных снаружи статуй; Пределы, как понимаете, считают себя выше вьюг и засух. В месте же, куда нас вывел мой хитроумный рисунок давно известной (вызубренной накануне) техники перехода Ad arbitrium — то есть по усмотрению и на условиях приглашающего — буйным цветом цвёл сад. Живописное окружение было настолько не похоже на унылую пустошь с одинокими чёрными дубами из истории девяти сестёр, что мы сперва засомневались, правильно ли сыграли (а я — верно ли всё зазубрила). Но нет: через цветочные кусты и густую листву просматривались те самые крылатые львы у ворот (украшенные, правда, гирляндами), исполинский дом тоже соответствовал описанию.
Увы, пруд, даже облагороженный скульптурами и фигурным кустами по краю, напомнил совсем другой старинный дом. Но мы ли о нём, по завету Серой, я всячески старалась отодвигать до более подходящего времени. По крайней мере, в теории.
Когда, едва войдя в приёмный завещанный гобеленами зал (вот откуда идея загадки-то), мы с Хлоей в немом согласии и с серьёзнейшими минами принялись отплясывать импровизированную смесь сальтарелло с контрдансом размером этак шесть восьмых, у кавалера подруги отвисла челюсть.
— Вы что?!
— А ты не видел «Rothschild Canticles»? При встрече с единорогом — танцуйте! Вот мы теперь каждый раз на всякий случай… — пояснила она за двоих.
— А потом пронзите копьём, режьте и жарьте, ага! Помню я эту книжонку! Три дня потом ужасы снились, к Бернардите на поклон ходил.
— Это ты зря: мы, если что, просто желание загадаем.
— Какое желание может быть к единорогу?! Тебя, можно подумать, что-нибудь не устраивает?
— Устраивает абсолютно всё. Я за подругу.
Разумеется, моя убито-депрессивная физиономия не могла остаться назамеченной, но только Хлою из всей нашей студенческой шайки я посчитала достаточно понимающей для честного объяснения. Михаил, при всей своей интеллигентности, такого доверия не внушал: посмеётся еще, скажет «забыть этого ипохондрика», или что там ещё может бросить бывший математик. Добиться уточняющих деталей он всё равно не успел: в дверях на верхней площадке широкой, плавно расширяющейся лестницы возник сам хозяин — во вполне клишированной синей мантии и в совершенно внежанровом шлеме, словно сшитом из полупрозрачного кувшина непентиса. Вид у этого сооружения, во всяком случае, был хищный, растительный и неприличный.
— Ты всё-таки пришла забрать причитающийся молодильний эликсир? — без лишних формальностей воскликнул учёный, стаскивая чудовищный шлем. — Замечательно, как раз свежую партию продегустировал. Подружке я тоже скидку сделаю! Вот сюда, пожалуйста, в фиолетовой кабинете удобнее…
— Благодарю, не нужно, — отвечала по дороге Хлоя.
— Точно? Да пригодится, продашь! Правда, придётся подождать: он ещё не остыл, и представителям любого царства, кроме растительного, в лабораторию лучше не соваться…
Помещение, в которое мы тем временем зашли, выглядело так, будто Басилиус несколько заплутал в собственном доме и всё-таки завёл нас в нежелательную для посещения лабораторию: с балок как минимум четырёхметрового потолка свисали непонятного назначения связки, склянки и верёвки, антикварная мебель была покрыта вполне современными и начисто вымытыми клеёнками в рисунок с мультяшными зверями (на столе даже был оставлен распрыскиватель-дезинфикатор и перчатки), а всюду, где только можно, росли, цвели и фосфересцировали десятки, если не сотни, цветков, кустиков, ползучих побегов и прочих насаждений — не всегда зелёных. У притихших друзей, вероятно, сложилось такое же впечатление, но радостное предложение хозяина осмотреть его новый кабинет этот режим повышенной готовности отменило.
— Мы сторонимся торгово-денежных отношений, благодарю! — с нажимом повторила подруга, передумав бояться, — Но вот, при всём моем почтении, за головоломку так и хочется стребовать компенсацию! Если наше общество Вам так противно, зачем вообще звать в гости?
— Простите, — смутился дедушка. — Я по привычке отдал Вам не то приглашение. Это для друзей, а вот обычные. — он помахал картонной визиткой с напечатанным адресом дома, — Но очень рад, что Вы меня всё-таки нашли.
— Ничего страшного, — улыбнулся Михаил, заслужив наши полные уважения взгляды, — зато мозги не атрофируются. Красиво тут, кстати! На празднике-то речь шла о чём-то тоскливо-сером.