— Вынуждена отказаться, благодарю. Если что, Сер… проводнику и учителям нажалуюсь, они всех разгонят.
Предлагавший не рассердился — а то было бы нам!… — но лишь усмехнулся и непонятно откуда достал следующую вещь:
— Вот другой полезный дар, — говорил он, показывая небольшой глиняный сосуд. — Слёзы белого оленя лечат сердечные раны. Они развеют любую тоску и победят любое горе.
«Ну надо же, фигурально и романтично лечат — не тахикардию какую-нибудь. В бестиариях кто-то не прав».
— Воздержусь, спасибо большое. Мы как-нибудь пустырником или валидолом.
«Уместен ли в общении с подобными сарказм?»
Сарказм, видно, был уместен: хозяева засмеялись, а следом за ними — прячущиеся в листве.
— Тогда, возможно, вы возьмёте это?
Юноша с оленими рогами протягивал нам три сверкающих на солнце плода.
Неуверенно подойя к нему, мы взяли каждый по яблоку. Вам доводилось принимать подарок из рук, на секундочку, бессмертного повелителя леса? Да ещё и будучи при это облачёнными в нелепую вывернутую одежду?
Вот и мне прежде нет. Непонятно, как от такого не снесло крышу. Весьма вероятно, она у меня уже начала съезжать и окончательно демонтировалась бы, не продолжи даритель свою речь. Желание слушать его пересилило порыв чокнуться от гордости и восторга.
— Нашей помощи теперь не потребуется. И всё-таки настаиваю, чтобы вы приняли остальные вещи. Они вам ещё понадобятся, вот увидите. Не бойтесь, больше никаких ловушек: всё, что было нужно, вы уже доказали.
С некоторым недоверием мы распределили трофеи: Хлоя получила яблоки, Михаил пояс, а я — как назло! — сосуд с универсальным успокоительным и маску.
Тогда снова заговорил второй мужчина:
— Передавайте мои поздравления — не успел высказать сам, хотя с женихом мы видимся. Некогда нас обоих позвал ради прорицания некий наглый римлянин, как-то на «Н»… А вот чуть позже он нанёс мне визит сам и отдал кое-что — с этим вам проще будет вернуться. Это ведь собственность вашей «старшей сестры», верно?
В руках самого гибридного из испытующих оказалась изящная белоснежная маска оленя.
— Да! А откуда… ясно, не суть. Благодарю, передадим.
Солидный же автор же первых трёх вопросов, с венком в светлых волосах, поделился советом, что сам по себе сошёл за подарок:
— В часе пути к зиме ручей достаточно широкий для удобного перехода. Стражи запомнили вас и пропустят беспрепятственно. Нужны оба, и оба знают. Но постарайтесь лишний раз сюда не возвращаться.
***
— Любят же здесь парнокопытных! — каламбурил товарищ, пока мы с трудом пробирались сквозь кишащий флорой и фауной лес. Шутки шутками, но он меня уже раздражал:
— У тебя стресс от избытка впечатлений?
— А у тебя что, нет? О, ещё один у воды. Я же говорю. Он что, с нами, такси ждёт?
— Ой, правда. Как ты тут очутился? Ты что! Ладно, поглажу, хороший…. Сюр. Они же со львом у истока остались.
— Мне зачитывать главу об относительности времени, пространства и материи в мифическом измерении? — съёрничала подруга.
— Не стоит, всё помню, но оттого не легче. А почему он на меня-то клюёт? Это не по канону!
— Ага! Колись: ты когда успела? — изогнул бровь Михаил.
— Когда надо!
— Значит, как-то неправильно, — хихикнул тот, нагло рассматривая, как серебристо-белый единорог ластится ко мне котёнком.
— Поучи её ещё, угу. И ты тоже закругляйся! Оставь в покое легендарную фауну, дома доудивляешься, — образумила меня Хлоя. — Камешек я нашла, вот. Маска Эвелин вот. Давай, черти.
— А что опять я-то? Можно подумать, я на архитектурном у мамы в «Мухе»!
24. Сон и героях и слабостях
Выход в университет ожидаемо открылся в кабинете владелицы оленьей маски. Самой её на месте, правда, не обнаружилось, в отличие от предусмотрительной Серой, то есть Кристины — и Дайюй, бросившейся обнимать нас всех сразу. Адриан же, снабдивший нас те теми монетами, снова куда-то запропастился — с ним это последнее время случалось всё чаще, после чего он объявлялся посреди ночи заспанным, растерянным и совершенно неподготовленным к какой-либо лекции. Проводница конфисковала всю ценную добычу, кроме сосуда с чудодейственными успокоительными слезами. Их она наскоро перелила в незанятую прозрачную сферу будто из толстого стекла или хорошего пластика на цепочке, что надела на меня и велела на всякий случай носить с собой. И эта туда же! Сговорись они, что ли?!
Кристине казалось необходимым побыстрее и подальше уйти из кабинета до возвращения его хозяйки, поэтому живописные многоарочные своды испанских ругательств нам пришлось услышать только в её комнате, и то после припрятывания артефактов. Причина, по которой мадам онейронавта нельзя было обрадовать сразу, умалчивалась. Однако в общении с Серой это уже стало привычным и понятным для всех делом. Мы принялись было и за пересказ приключений в заморском не-мире, но были прерваны под угрозой не пустить нас больше никуда и никогда путём запирания в каком-нибудь подвале.