— Дайюй! Признавайся!
Подруга — или кем она теперь должна считаться, интересно знать? — окончательно потеряла человеческий облик, зашипев и оскалившись. Я подалась назад, боясь, что это зверино-человеческое нечто сейчас набросится и косточек не оставит. Но оно рычало от досады, не трогая меня. Все девять хвостов ходили ходуном и, кажется, начали пламенеть, когти и зубы заострились — чудовищная лиса взяла верх над человеком. Смешно, должно быть, я выглядела со стороны, съёжившись под её напором — крошечная слабая фигурка перед чем-то идеально злым и совершенно красивым.
«Красный — цвет опасности, огня, крови и проклятий» — вспомнилась лекция Мумут о Хека. Да, наглядно получилось…
Вдруг Дайюй успокоилась, стала ниже, шерсть практически исчезла. О потустороннем облике напоминали только красные глаза. И еле заметный хвост.
— Ты не должна была догадаться так рано, — прошептала хули-цзин. — Но подожди сердиться, послушай…
— Послушать хочу в первую очередь о том, как ты нас сюда завела и где это — «сюда»!
— За любым переходом некоторые доли секунды идёт неопределённость. К тому же большинство людей, ты в их числе, закрывают глаза. Это было несложно; проблема в другом — с тобой что-то не так.
— Вот уж спасибо!
— Нет, ты не поняла. Меня боятся. Не на учёбе, но во снах, и на родине, и в соседних странах, а здесь и подавно — можешь считать этот уголок моим индивидуальным оазисом и экспериментальной площадкой одновременно.
— То-то я думаю, почему иногда снов не помню, а потом как-то нехорошо.
— Извини. А тут очень хорошо, правда?
Спорить было бы глупо. Я кивнула, не соображая, куда она клонит.
— Мне так надоели эти универсанты, а тебе нет? Носятся со своей профессоршей как курицы. Да и сами преподаватели хороши: они же совсем нами не дорожат! Очень глупо подвергать себя опасности ради таких эгоистов! Сами разберутся.
— Может, и разберутся. Но разве ты сама не понимаешь — звучит глупо, шаблонно, да, — но все они мои друзья. Твои друзья тоже, в конце концов!
Дайюй вздохнула. В иных обстоятельствах я бы добавила «как больная корова», но дурное предчувствие загодя испарило чувство юмора.
— Ты знаешь мою природу. И читала немало.
Я снова беспомощно кивнула. За интерес к мифической фауне меня не дразнил только ленивый.
— Я умею не только легко ходить по снам — этим в универе не выделяюсь, — и обращаться в людей и предметы, но также создавать иллюзии вроде этой, провожать заблудшие души или питаться их силой. И видеть будущее. Не столько видеть ещё, сколько ощущать — не доросла. Но сейчас могу уверить тебя, что ничем безобидным помощь мадам Эвелин не кончится. Многие из нас в опасности, я чувствую её в их ци. Ну, в их…
— Энергии жизни, грубо говоря, я знаю.
— Вообще-то я ею питаюсь, но не в универе — там бы просекли. Но если бы и питалась, то сейчас не стала бы — с ней творится что-то неладное. Такое бывает перед большим риском, с которому человек движется сам, своими деяниями. Не нужно в него лезть, пожалуйста! Выпей только свой эликсир, эти слёзы оленя, или что там такое — лишь бы оно работало. Если оно сработает, мы сможем остаться здесь, в уюте и безопасности. Чувствуешь, какой чистый воздух? Видишь, какое красивое небо? А горы? Тебе нравится? Ну вот, прекрасно — и я создам много, много таких мест, и представлю тебя обществу… стае. Все исключительно приятные и умные лю… индивиды. Среди нас есть даже одна сяньли — всё прогрессивно, никакой ксенофобии!.. Серьёзно, подумай, ну?
— Нет.
— Но…
— Нет, говорю. Спасибо большое за заботу, но оставлять своих — последняя подлость, и она тем хуже, если им правда что-то угрожает. Забудь об этом и пойдём, куда шли.
Я не стану тебя осуждать и ничего не скажу ребятам и профессорам, если только сама не решишь озвучить предсказание.
— Третий. Откажись третий раз, — скрипя зубами пробормотала хмурая хули-цзин.
— Отказываюсь в третий. Я не брошу университет и не предам семью.
— Тогда мне нужно обещание.
— Не буду я тебе ничего обещать! Ты вообще страшная!
— От меня, глупая! Даю слово, что не позволю тебе пострадать. Я не смогу его нарушить.
В мгновение ока Дайюй вернула демонический лисий облик — ещё более грозный и прекрасный, ещё более контрастный: белый стал дымом, красный стал пламенем. Хвосты подожгли тёмную траву, и сочные кустарники, и деревья, и воду, и небо.
Иллюзия порвалась. Мы снова очутились во тьме.
***
По опыту зная, что переход может быть и неожиданным, и травмирующим, я всё же не была готова к такому сюрпризу: в новом месте мы очутились буквально мокрыми с головы до пят. Оцените состояние, когда после дестабилизирующего ощущения ничего — вокруг и внутри — ты вдруг понимаешь, что внутри постепенно захлёбываешься, а вокруг-то уже какой-то тёмный омут. Кое-как сообразив, что надо выныривать, я, вспомнив и предысторию сего некомфортного путешествия, подготовилась было грести бешеной лягушкой от огненного-лисьего исчадия китайского ада, но, оглянувшись, обнаружила за своей спиной беспомощно барахтающегося зверька с вымокшей, забавно облепившей мордочку рыже-бурой шерстью. Злость и обида тут же улетучились. Будучи в нашей компании явно лучшим пловцом, я подхватила утопающую фауну и потянула её к берегу — к счастью, недалёкому.