— Ничего не понимаю. Это у меня в глазах уже всё закрутилось или по дороге кто-то подменил? Ну я правда ничего не понимаю…
Протягиваемый Серой меч был целым, прямым и совершенно новым на вид, насколько я, конечно, разбираюсь в мечах — по крайней мере ни ржавчины, ни сколов каких-нибудь на нём не имелось.
Меня несколько испугала лёгкость и обыденность жеста, каким проводница взяла оружие, но после идущей кругом от двух подряд манал головой на активный страх сил уже не оставалось.
— Todo está bien, он достиг получателя. Ну, почти. Во всяком случае, он в одном пространстве с хозяином, чего и добивались жертвователи. И в книге не было сказано именно «согнутый».
Неизвестно, куда она уволакивала с таким трудом добытые артефакты; я как раз собиралась пристать к ней с соответствующими расспросами — и пусть бы попробовала отказать заслуженному оккульточертёжнику — но общие мысли быстро заняла иная проблема, вернее, катастрофа, разразившаяся в «штабе»: у Мумут в книге пропали все указания. А мы ещё не выяснили, какая «домашняя вода» описывалась третьим пунктом и что, собственно, со всем этим добром предполагалось делать. Очень захотелось добавки пустырника и валерьянки из медкабинета.
Мадам онейрологу она, однако, была явно нужнее.
— Всё в порядке, уймись, я ещё попробую, это ты на странице уже дырку проглядела, — запирая за деканшей двери её же аудитории, внушала Кристина, — пересчитай трансновогвинейские языки, перепроверь, возвращайся и всё наладится.
Снова она её выпроваживает. Столпившихся друзей она тоже сплавила под тем или иным предлогом, но мной так не получится — о чём я прямо и заявила, вцепившись в дверной косяк.
— Тогда стой подальше и не мешай. Видишь, какое капризное издание: чуть что, самопереписывается. У меня-то есть одна мысль, но мне она очень не нравится.
Пригвоздив меня взглядом к месту, Серая положила фарфорово-мраморную руку на страницу жутко древнего манускрипта:
— Кто нужен и что требуется совершить для расторжения договора?
Формулировка оказалась верной. По страницам в тот же миг побежали строки.
— Ну что там, что?
Авторитет и страх сдались штурму любопытства, и я попыталась заглянуть в книгу. Куда там: одно слово на не преподаваемом нам языке — и слова исчезли. Краем глаза я заметила только нечто вроде «vida». Упрёков неожиданно не последовало. Камень, думаю, не может побледнеть, но если бы мог, именно это произошло с Кристиной.
— Qué espanto.
Нечаянно вырвавшийся «ужас» из уст проводника, как на работу ходящего по отдалённым мирам, звучал действительно устрашающе.
— Что? Почему?
— Ничего. Немного усложнённая процедура. Я справлюсь, мы то есть. Всё нормально.
И ни одного раздражённого ругательства, даже «студентом» не обозвала. Дурной знак.
— А чем усл…
— Ничем. Хватит, а? Давай, выматывайся, посмотри, кто там рвётся.
В дверь действительно колотили — наверняка кто-то не причастный к нашему «квесту», иначе бы не наглел. Злясь на конспирацию с одной стороны и нетактичность с другой, я поплелась открывать.
— Ну наконец-то! Все аудитории обошли, думали мелатонин пить, вдруг Вы в командировке, уже жребий тянули, а Вы тут! Вы смотрели в окно? — окружив наставницу, затараторила группа нервных запыхавшихся учеников, кажется, с шестого этажа. — Там какая-то фигня творится, свет какой-то тёплый и перезрелый, как через фильтр, а в комнатах спать невозможно: жара и духота.
— Так открой окно, zote! Вам мало заданий? Извините, но сейчас тот редкий случай, когда на ерунду мне отвлекаться некогда. Вот к Бернардите направляйтесь, ей всегда болтать охота.
Пробившись через толпу метеоозабоченных, я догнала Серую:
— Что это хотя бы значит? Почему сложная задача? Можешь намекнуть просто, что там было? Меня это как бы тоже касается, знаешь ли!
— Это значит только одно: недавно была принесена жертва схожей силы. Всё, студент, уймись. Пошли на ковёр к Эвелин, а то она всех перекусает.
— Буквально?!
— Прецедентов не было, но кто её знает.
***
Очередное совещание посвящённых товарищей числом девять, включая Мигеля и Бояна, по уровню тревожности и напряжённости превосходило все предыдущие.
Подстёгнутая успехом книгоразведки, Мумут взбесилась и метала молнии. К моменту нашего прихода она по десятому кругу риторически исхлестала окружающих за леность, трусость и тупость — а выслушивать это пришлось исключительно Бернардите и Мигелю, приставленным к ней почётным эскортом. Несчастная супруга бионюктолога буквально умоляла «забрать от неё эту фурию взбешённую».
— Она не взбешённая, а влюблённая, — поправила Серая.
— Симптомы те же, этиология в данном случае не важна!