Уже стоя в аудитории по линейке, как на расстрел, я очень хотела поспорить, кто тут взбешённый. Смутно вспомнился какой-то фильм с НКВД: один главный «инквизитор» восседал посреди зала, а другой, нижестоящий, зато одарённый особой жестокостью в расспросах, неторопливо дефилировал вдоль ряда подозреваемых. Сцена воспроизвелась почти в точности, разве что «главным» была трёхсотлетняя аристократка в декадентском маскараде, превращённая невесть во что, а дознавателем — каменный оборотень с хитрым непостижимым планом в башке.
В третий раз реконструировав всю историю с книгой, ножом-вороном, линзой и свеженайденными «расходниками» и в пятый, наверное, расспросив каждого о наличии у него каких-либо догадок, Серая наконец остановилась рядом с деканшей, за всё это время не двинувшей и пальцем и не издавшей ни звука. С учётом маски, закрывавшей ещё и лицо, градус жути от того взлетел до небывалых высот.
— Удивительно, но всё указывает на то, что необходимое у нас есть. А значит, мы или чего-то не понимаем, или кто-то что-то замалчивает.
Ответом ей была тишина, скрашенная лишь нервным покашливанием Адриана.
— С другой стороны, вы можете обладать необходимыми сведениями, не зная, как их применить в данной ситуации. Vale. В любом случае мне видится правомерным предпринять некоторые меры. Например, допрос по методу Дэрби-Уэйт на четвёртом уровне. Если уважаемый преподавательский состав не имеет возражений, конечно.
Эвелин всё-таки проявила признаки жизни, коротко кивнув. Двое её коллег, совершенно не солидно стоявших в ряду с собственными учениками, нерешительно переглянулись и пробормотали, что тоже не возражают. Я за малоопытностью понятия не имела, что за метод имеется в виду, а вот сильная половина нашей компании, проучившаяся дольше, кажется, догадывалась — и её это, мягко говоря, встревожило.
— Адриан, ты хотел что-то сказать?
— Н-не надо допрос по Дерби-Уэйт, п-пожалуйста.
— Да что это за допрос такой? — прошептала я на ухо Хлое.
— Лучше тебе пока не знать , — ответила за неё Кристина. — Тем более данная мера не понадобится, если у моего соотечественника и вашего приятеля есть, что нам поведать. Только посадите его, пожалуйста, а то разговаривать придётся на спиритическом сеансе.
Бедный парень, действительно, от волнения едва не валился с ног, а цветом физиономии равнялся на саму Эвелин — то есть максимально приближался к призрачно-белому, насколько позволяли южные корни. Даже мадам онейролог, сжалившись, разрешила позаимствовать стул аж из её покоев; устроившись на притащенном таким образом «тонете», валенсиец несколько ожил, поблагодарил за заботу и поспешил выложить информацию, пока речь снова не зашла о допросах:
— Я не хотел никому говорить: хвастаться нехорошо, да и не факт, что таким можно хвастаться. В-вобщем, есть у меня некоторая склонность… иногда — понятия не имею, от чего оно зависит — я попадаю в какие-то совершенно невообразимые… это не места даже, хотя временами они на что-то похожи, это состояния, ощущения, я не знаю… Последний раз меня туда угораздило во время задания по разделению сна. Я правда старался, но тут ничего не поделаешь — уносит с концами. Это примерно то, что Вы — кивок на Бояна — рассказывали о Джоне Мондевиле, например. То же самое было у Денсени, Борхеса и у… Вы поняли…
— Я не поняла, — пискнула Дайюй, опередив меня.
— Господин студент хочет сказать, что обладает талантом странника, — изволила лично пояснить Эвелин.
— То есть пока мы болтали с родственниками, тебя носило по Внешним снам? — присвистнула я. — Уважаю.
— Bien pire : иногда странников заносит в дальние области пределов. Можешь сравнить их с пространством, где трудится коллега нашего библиотекаря, в абсурдности умноженном вдесятеро. Но будь добра умножать про себя, мне не терпится узнать, какое отношение сие дарование имеет к делу.
— П-простите, — оправдался Адриан, — сейчас объясню. В тот день, когда после трёхсуточного бессонного поста нормальные однокашники отправились на практику, меня снова уволокло в одно из этих… измерений. Оно даже обладало какой-то структурой, но изометрическо-архитектурной, несимметричной, и природно-арочные своды, там были античные храмы и колоннады, в золотисто-багряном свете, обрушившиеся и ещё не построенные…
Увидев нечто, что остальным со спины было не заметно, Кристина положила ладони на плечи рассказчика:
— Mírame. ¿Estás aquí, claro ? No vas a partir a ninguna parte sin mi permisión. Así, muy bien, — и уже скорее на публику: — Вот, молодец. Продолжай, но спокойно и чётко, представь, что рассматриваешь книжку с картинками. Не пытайся это понять. Просто описывай, что ты помнишь,