— Да, почти чёрные.
— И ещё блестят иногда, словно звёздное небо?
— А ты откуда знаешь?
— Puta madre. Ну, я так и думала, на самом деле, но чтобы… Чудесно. Под маскировкой, значит. Что ж, даже милосердно. Стимул великая вещь, не находишь? Обидно, да, студент?
Я не стала переспрашивать, что она имела в виду.
***
Она нашла меня за сжиганием увесистого тома из личной библиотеки и, к чести её будет сказано, даже попыталась изобразить извинение за неумеренный сарказм и неведомую медвежью услугу.
— Не придумывай, — отмахнулась я от наставницы. — Ответь лучше, под «водой» подразумевалась кровь мадам? Точно? Это, — стук по склянке с «утешительным» эликсиром, — гарантированно не понадобится?
— В источнике сомневаться не приходится.
— Вот и замечательно.
Без лишнего стеснения я открыла сосуд и, запрокинув голову, в два больших глотка выпила всё. Памятуя о свойствах чудесного напитка, я уже предвкушала тотальное успокоение и душевное равновесие йога. А вот ничего подобного.
— Офигеть. Прости. Вот чёрт, а! Вот…
— О, студент характер завёл. Что, невкусно?
— Это штука не притупляет чувства, а проясняет разум. И он, гадский, начинает кое-что соображать. Ничего не спрашивай пока, хорошо? Третье имя нашего незваного «профессора». По Дерлету. Скажи. Да-да, знаю, учи лучше и так далее — не до того сейчас.
— God of a Thousand Forms. Бог тысячи форм. А учить всё-таки надо.
— Седьмое имя.
— Soul and Messenger of the Other Gods. Посланник Иных Богов.
— Всё ясно.
— Ну?
— Это у меня не было никакой соседки. Актёров развелось, блин. И книгу он не забрал.
— Что же тогда?
— Вернул владельцу. Возможно, по его прямому поручению.
Вопреки здравому смыслу и моим ожиданиям в ответе Кристины совсем не чувствовалось удивления.
— Но до поры ты никому об этом не скажешь.
26. Сон и покорных сущностях и четырёх песнях
— Легче тебе хотя бы стало от этой микстуры?
— Эмоционально — ни на каплю. Разве что морально — теперь ясно понимаю, для чего всё это было нужно.
— Не понимаешь. Но это хорошо. В таком случае принеси мне два сосуда из этажерки Эвелин — гранёный сиреневый с чёрной биркой и тёмно-зелёный с золотистой. Дверь не закрыта. Давай, пока она не видит.
Деканша, и правда, была увлечена последовательным развенчанием доводов недавнего лжеприглашённого перед нашей тесной компанией, уже вдоволь наслушавшейся Мишиного балагана.
— Молодец.
Прежде чем обернулся кто-либо из студентов или их директриса почуяла неладное, Серая выпустила из рук обе колбы, позволив осколкам разлететься по каменной кладке.
Оторопевшим зрителям предстали два существа не совсем ясной субстанции: огромный, с приличный шкаф, котище с длинной чёрной шерстью, сверкающими лунно-золотым глазами и огромными когтями — если можно назвать котом то, чьи когти на чересчур длинных пальцах, шерсть клубится дымом, а количество глаз неопределено — и прозрачно-белая, более человекообразная фигура с белоснежной же, завитой косами бородой, но то ли с рогами, то ли с клыками — кто его со страху разберёт.
— Её.
Подчинившись приказу, оба создания ринулись к деканше, подхватили её с обеих сторон и подняли над землёй в подобии точи-кокона. Составляющее их вещество просочилось в её ноздри, глаза и рот, погрузив в сон или его подобие.
Их повелительница обратилась ко мне:
— Ты понимаешь, что это тоже необходимо? Она добровольно не пойдёт на последний ритуал — не после того, как узнает о его сущности. Кроме того, без определённого посредничества университет покидать она просто не может, как знаешь. Ты меня прощаешь, верно?
Я кивнула головой, не менее изумлённая, чем остальные.
— Скажи сама, пожалуйста.
— Да.
— Это хорошо, — повторила Серая. — Её тоже.
***
Я открыла глаза на берегу ночного моря. «Будет в конце океан» — промелькнула позаимствованная где-то ассоциация. Тревожная ассоциация.
Сообразив, кто я, где нахожусь и что произошло перед этим неожиданным перемещением, я без всякой грации и, должно быть, позорно шатаясь подняла себя за шкирку в вертикальное положение — чтобы разглядеть в округе притихшее «квестовое» сообщество почти в полном составе, разве что без двух профессоров.
— Нет, вот их никто не скручивал. Они пришли сами. И не они одни.
На берегу действительно был кто-то ещё, и не один — немалая компания. Избавившись плывущих перед глазами пятен и привыкнув к темноте, я опознала в ней девять сестёр-«копий», созданных алхимиком Басилиусом.
— Эта штука точно может убить кого угодно? — как раз переспросила старшая.
— Какого угодно человека. На вас всех тоже хватит, — заверила её проводница.