— Пр-рекрасно, — буркнул волк и был таков.
Нить, разворачиваясь в бесконечность, вела меня через леса, в которых деревья с острыми ветвями рости вплотную друг к другу, через пустоши с колючими кустами и густые поля, не видавшие серпа уже много лет. Вся эта растительность цеплялась за сарафан, порядком затрудняя продвижение. Последовавшее за ними болото настроение не улучшило. Но нить вела дальше. В конце концов красоты природы сомнительной комфортности уступили место более приятной картине — чистому круглому озеру посреди темно-изумрудных кустов алых роз. В тихой воде отражалось ночное небо, создавая иллюзию бесконечного зеркала. Нить замерла.
— Вот это я понимаю пейзаж. Нет, прямо декорация Чуковского, — исправилась я, заметив величественного обитателя озера — белого лебедя как с открытки.
Любоваться долго не пришлось: озеро и птицу заслонила тень исполинского ворона, черного, как уголь, с клювом и когтями острыми, как лезвия, и сверкающими глазами. Что-то прекрасное было в этой охоте.
Почему я ничего не могу сделать? Почему всё время как водоворот, всё быстрее…
Мысль ускользнула.
— Только один.
Нить завертелась дальше. Нить вывела меня
на край переливающегося в лунном свете поля черно-фиолетовых маков. Цветы неординарного оттенка росли сплошным ковром, шелестя и колыхаясь… от ветра? Никакого ветра. Они шептали и двигались сами. Завороженная чудесным зрелищем, я направилась к макам. Края туники уже коснулись лепестков, как вдруг дорогу мне преградила тучная, красивая корова с широкими рогами и глубокими, нежными глазами. Я была уверена, что она хочет мне только добра, и послушно остановилась. Вовремя. Привлеченный ли цветами или испуганный чем-то, на поле выбежал златорогий олень, чья белая шкура соперничала по чистоте с лунным светом. Море маков дернулось, обернулось обволакивающей тьмой, схлопнулось вокруг оленя.
На месте волшебного, но коварного поля осталась лишь поглотившая свет всех звезд шкатулка. Никто не помешал мне. Я открыла её, конечно, открыла, хотя не должна была. Как и всегда. На секунду эта история со шкатулкой показалась мне знакомой, но потом
все это стало совершенно неважно: единственный вопрос, что занимал меня — как добыть огонь и сберечь его. Не до рассвета. Здесь нет рассвета. О, насколько ты был прав, Адольфус Петер Элькин, наглый в своей любознательности антрополог. Прав больше, чем думал сам. Alcheringa, tiempo del sueño, temps du rêve — не только время создания мира во сне: оно темное, настолько, что людям, что живут после, и не представить.
Шкура с последней добычи осталась в зубах последнего хищника, но тепло и еда меня тоже не волновали. Огонь, где взять огонь в этих джунглях вечной ночи, где взять огонь, пока не явился Байяме в одной из тысячи форм с десятками имен для каждой?
Наконец я увидела слабый огонек на хвостах птиц, что всегда летают парами. Рванувшись к птицам в небольшую пещеру, где они имели обычай прятаться, я выдернула перо, стараясь раздуть огонь, закрыть его, сберечь как можно дольше. Не только я искала здесь убежище: золотистая пума зарычала на меня, тем не менее
не решаясь напасть.
— Сны и кошмары.
Обе мы вели себя трусливо и наивно. Как можно скрыться от космического ягуара, от сути изначального мрака? Не прилагая никаких усилий, чтобы выследить нас, в одном прыжке, закрывшем всё небо, он поймал пуму и поглотил огонь, сделав мир ещё
темнее и глубже.
Храм можно найти только
К сердцу водоворота на песню сирены
Предназначена не мне, а чему-то страшному и непостижимому
Бездна это или скопление звезд?
— Вот же тебя угораздило. Каким течением принесло?
Худой джентльмен с пишущей машинкой под мышкой скептически осмотрел меня и тут же ответил сам:
— А впрочем, неважно. Вряд ли теперь выплывешь. О, вот. Надо же, а он не такой страшный, как я представлял.
— Кто?
— Ancienne Nuit. Единственное известное мне имя на живом языке. Очень неудачно это существительное сделали женского рода — доказательство того, что люди всё больше глупеют.
Джентльмен обратил безразличное вытянутое лицо к храму.
— Ну всё.
Я обергулась к
Со стороны храма
Гигантский осьминог, размерами сравнимый, нет, больше океана
черный космос, тентакли, закрывающаяся ловушка со всех сторон
Практически скрытая водоворотом мрака и щупалец, сирена повернула ко мне голову, оскалилась и зашипела:
— Студент, что ты делаешь на девятом уровне?
***
После безумных видений, первого подобного прецедента за многие годы, многие и многие студенты очнулись в холодном поту. Если верить слухам, кто-то и вовсе не проснулся. Пострадавших временно освободили от занятий и принудили к ежедневному посещению врачебного кабинета.