Бонус: разрешение мечты мужа о семейном счастье.
Э. С. Котова., 1972 г. р., Пушкин.
Изнасилование в токсичных отношениях.
Разочарование в мужчинах. Мизантропия. Цинизм. Возврат к работе уборщицей после фриланса в качестве педагога фортепиано. Продажа инструмента.
Бонус: пропаганда одинокого образа жизни посредством соцсетей.
Бонус: культивирование ненависти и обиды в дочери.
Бонус: трое передумавших заниматься музыкой учеников.
— Они думают, что подписывают трудовой, брачный или какой-тоещё договор, а на самом деле поступают к нам до конца дней, сами этого не замечая. Бродят тут как сомнамбулы. Очень удобно и гуманно, никого не пугает. Давай я, кстати, всё покажу, всё равно хотел ноги размять. Коллеги этого крыла сейчас по большей части в делегациях для найма, никто не засмеёт за разговор с самим собой, ха-ха.
Взяв под руку растерявшуюся девушку, он повел её на экскурсию по канцелярскому аду. Осмотрели архив с досье почивших «соискателей» и данными об их подавляющем влиянии на следующие поколения; прошлись по системе поиска новых кадров; разобрали критерии, определяющие «перспективность» человека — их оказалось пугающе много.
— А там у нас отдел маркетинга, воображаемая мадам, — не без гордости пояснил Михаил, вводя Серую в зал без какой-либо мебели. — Смотри, как талантливо. Кому нужно, может прийти, вдохновиться и использовать лозунги для найма соискателей.
На стенах в черных рамках висели изречения такого толка:
«Работа должна быть хлебной».
«Не молодая уже, часики тикают, пока остепениться».
«Плохой, но мой».
«Лучше синица в рукаве, чем журавль в небе».
«Выше головы не прыгнешь».
«Не жили хорошо, нечего и начинать».
— И часто действует?
— Часто, их принимают за очень мудрые мысли.
— И тебе это тоже кажется мудрым?
— Конечно. Меня, кстати, скоро повысят до маркетингового директора.
— Ясно. Глубоко же вам тут в мозги лезут. Тогда у меня к тебе есть одно предложение, вернее, беспрекословное требование.
Она железной хваткой вцепилась в плечи однокашника, развернула его к себе, заставив выронить бумаги, и, зло уставившись прямо в глаза, шепотом продолжила:
— Сейчас ты сравнишь про себя, от чего больше счастья — от мечты, даже с виду нереальной, или от безмозглого ползания в собственных слезах. Потом ты вспомнишь своих друзей с факультета физо- и зоонюктологии. Вспомнишь маленькую уютную комнату, напоминающую средневековую, где вы всей компанией так раздражительно ржете до самого полудня, и странную историю с призраком Гофмана. Вспомнишь, с какой тщательностью ты готовишься к занятиям по специальности — в равной степени из любознательности и из уважения к нашему чудаковатому Бояну. Пересчитаешь, сколько редчайших древнеславянских ругательств узнал, когда решил подарить ему на день рождения шоколадные гусли, уж не знаю где добытые. А конце ты подумаешь, хочешь ли вернуться в университет. И если нет, останешься здесь. Навсегда.
Не ожидавший таких нападок Мишка буквально за минуту сменил несколько выражений лица:
Раздраженная растерянность.
Легкое сомнение.
Неловкая улыбка.
Наконец, панический ужас.
— П-пойдем. Пойдем быстрее. Хотя стой, скажи:ещё есть выход? Какой это цикл? Сколько я здесь нахожусь?!
— Судя по этим безвкусным пластиковым часам, скоро будет двое суток. Я искала тебя около восьми часов. Но я ещё видела двери.
— Чего ждем тогда?!
Решить проблему — хорошо, но решить её вовремя — лучше. Проплутав по коридорным лабиринтам целую вечность, неисправимый оптимист Михаил начал подозревать, что, похоже, в мире нет ничего неисправимого. Хладнокровная Серая так и шагала вперед, но дверей из офисного кошмара больше не попадалось.
— Ни одного выхода. Пиши пропало. Ещё и тебя подставил. Ты, случайно, не знакома с каким-нибудь особенным видом сновидческого сэппуку для восстановления чести?
Не дав подруге отреагировать, он схватил её за рукав и принялся трясти, жалобно причитая:
— Это я во всём виноват, я знаю, я виноват, я! Вы это, вы всё что угодно со мной делайте потом. Накачайте этими микстурами для кошмаров, четырьмя разом, чтобы я помер от страха. Отдайте на корм вóронам мадам Мумут. Только сперва вытащи меня, а. Пожалуйста! Ну хоть как-нибудь! Я не хочу тут превращаться в унылого брюзгу, портящего чужие жизни! Пожалуйста, ну, можно же хоть как-то!
— Миша, значит так. Прекрати паниковать: мысль одна есть. Сосредоточься. Расскажи, как ты к нам попал, как ты пришел в университет. Вне его стен вспомниться должно лучше. Тебя что-то должно было на это сподвигнуть, верно?
— А меня обратно не того?