— Но что это…
— Ты знаешь, что.
Да.
— Ну, филолог, хорошо ли ты учила греческую мифологию? Сейчас ты можешь выбрать. Только сейчас.
Девушка раскинула руки, указывая на два входа. Сей пафосный жест, проделанный, к тому же, в дурацком худи, тоже отчего-то казался уместным.
— Эти, — указала я на ворота из подозрительных «веток» и тут же потеряла из виду вторые, парадные.
Равнодушная ко всему девушка кивнула и выдала очередное:
— А теперь отворачивайся, зажмуривайся, и не дадут тебе боги ослушаться.
Для надежности она завязала мне глаза прочной черной тканью и зачем-то крепко взяла за руку.
— Теперь, будь добра, никуда не девайся.
—?..
— Можно.
Повернувшись и оглядевшись в поисках причины такой секретности, я заметила, что руках у нее был кубок из темного металла, а книга статуи располагалась под иным углом. А может…
— Тебя приняли. Пей.
В кубке плескалась густая черная жидкость, отражавшая, казалось, все ночи мира. Они двигалась, хотя чудаковатая «стражница» держала сосуд ровно.
На вкус питье ощущалось сладким дымом.
— Очень хорошо. Теперь ты не вернешься.
***
— Самое сложное для новичка — это, конечно, перестроиться на полностью ночной режим, — с энтузиазмом начал инструктаж приставленный старшекурсник. — В этом смысле «жаворонкам» не повело, а ведь их тоже тут хватает, пусть и в меньшей пропорции. Ничего не поделаешь: онейронавтв надо учиться и жить ночью, что логично. Ну, ты не боись. Наши эскулапы и психи помогают по первому требованию, если что — сразу к ним. Да и без тоже — постоянно какие-то проверки, тесты… Но потом сама привыкнешь: тебе ещё выдадут солнечные очки для весны и лета. Ужасное время, бр-р… Судя по твоему гербу, это будет скорее рано, чем поздно.
— Ты имеешь в виду этот дорогущий значок с ночницей?
— Угу. Герб — звучит гордо.
Он указал на свой, с сипухой.
— Это что, вроде как специализация?
— Не, скорее тип личности. А факультет у тебя бионюктологический, я узнал.
— Биологический? Это ещё зачем? С нуля химия, биология клетки, законы Менделя?…
— Фу, скукота какая. Это ночная флора и фауна, ночные гуманоиды, ночные сущности. Интереснее не бывает. Хотя у нас на физфаке тоже круто.
Уточнять подробности о «физфаке» не захотелось.
— Ну, мне пора. Ты тут разбирай выданные шмотки, осматривайся, поболтай. Если что — поищи Серую, это которая в худи, она тут по новичкам. И это, как там, самое главное. Выдыхай уже. То, чего ты боишься, не случится. Я тут три года. Хватит уже считать пальцы и проверять реальность. Теперь она для тебя единственная.
Подмигнув в ответ на мое немое изумление, забавный веснушчатый старшекурсник поспешил на лекцию своего «физфака», а я поплелась в выделенную комнатушку — на этот раз одноместную и напоминающую каменную келью.
Разбирать правда было что. Помимо значка с мышью и путеводителя, в увесистой коробке мне вручили:
Плотные черные шторы, через которые, по виду, не просочится и звук;
Маску для сна с вышитыми летучими мышами, сшитую явно вручную, ибо немного неровно;
Музыкальную шкатулку со сменными цилиндриками разных тихих мелодий,
Мелатонин в таблетках («на крайний случай!»);
Наволочку с глазами: летучемышиными крыльями и заостренными ушками — судя по кружевам, того же авторства, что и маска.
Натянув наволочку на подушку, а шторы — на толстый карниз, я сгрудила оставшееся на древнего вида камин и развернула путеводитель. Если не вчитываться, он походил на рядовую листовку. После анонимного приветственного слова с непрестанными «успокаивающими» призывами «ничего не бояться, а то хуже будет» шли правила и распорядок.
* Телефоны изымались (это я и так поняла; мой просто испарился);
- Яркая одежда запрещалась во избежание психических травм (не помню уж, в чём, когда и откуда я вышла за мышью, но сейчас на мне был темно-синий бадлон и черная расклешенная юбка до лодыжек);
- Яркие лампы также были нежелательными (Замеченное мною освещение состояло либо из свечей, либо из лунного света);
- Раз в полгода проводился профилактический осмотр (Список окончательно сбил с толку, так как среди тестов фигурировали, скажем, «проверка аргенодетектором» и «реакция чеснок»);
- Строго воспрещались шутки про Некрономикон.
Отбой предполагался с десяти до шести; с восеми вечера до четырех утра четыре же пары: две общих и сдвоенная по специализации; далее шесть часов практики и досуга. Дотянув, по совету путеводителя, до десяти за любованием коридорами, я буквально свалилась на резную кровать с балдахином — это физически; а ментально — в кромешную тьму без видений.