— Надо же, как много у нас чтецов без литературного вкуса. Вам же хуже: доклад я всё равно потребую, догадывайтесь теперь, какой! — отчитала их Мумут, прежде чем в оскорблённых чувствах хлопнуть дверью кабинета.
Из аудитории расспрашивающие выходили в необыкновенно подавленном настроении, вполголоса переговариваясь. Бедный библиотекарь стал первой жертвой: свободное время учащиеся посвятили добыванию такого же бестселлера. Ради книги они готовы были простоять многочасовую очередь.
На следующий день половина из поклонников романа пропустила занятия без каких-либо объяснений. Через день лекции посещали считаные особо совестливые индивиды, но потом исчезли и они.
Как выяснилось на преподавательском совещании, вышеозначенный новоиспечённый англичанин — конечно, иммигрант — Николай Весёлов являлся автором крайне популярной и необъятной по количеству томов серии тёмного фэнтези, последовательно завоевавшей умы его соотечественников, англоязычной публики, Европы и, наконец, практически всех любителей жанра — а заодно с миллион бывших нелюбителей. Сам сюжет, равно как многие персонажи и клишированные поучения, не представляли особой ценности Главную скрипку играл центральный персонаж, накрепко засевший в сердцах обычных читателей, а истинным сновидцам ещё и кого-то смутно напоминавший. Кого, никто так и не додумался.
До поры до времени сие пагубное увлечение жизни университета не вредило, но вот, силясь выдать всё новые части, автор сбрендил и убил собственного центрального героя — читай, срезал сук, на котором сидел и он, и вся его репутация. Судя пр всему, именно событие, пусть и вымышленное, привело к упадку духа универсантов.
Так и не разобравшиеся в причине такого воздействия и не имеющие лишнего времени на чтение попсы деканы делегировали Серой расследование этого поветрия.
Немного поворчав для проформы, она разумно решила начать с комнаты той новенькой, вечно впутывающейся во все неприятности. В комнате никого не оказалось. Михаил тоже отсутствовал. Как и Дайюй, как и вся их весёлая компания. Подозревая очередные гибельные инициативы по призыву кого-то не того, Серая чисто на всякий случай приоткрыла маленькую дверку кладовки, что притаилась в пролёте между третьим и четвёртым этажом.
Обнаружилась там отнюдь не семья крыс. С десяток студенток в полностью чёрных нарядах скучковались на полу в причитающий и всхлипывающий кружок. За последние дни девчонки сильно похудели, под глазами их красовались чёрно-багровые синяки — он недосыпа и постоянных рыданий.
— Это что за запоздалый Día de Muertos?
— Тут мест нет, иди на четвёртый этаж, — выдала Дайюй, еле подняв голову.
— Что делается-то?
— У нас траур, не заметно?
— По персонажу?!
— Ты что, вообще железная? Это не просто персонаж, — подвывая и давясь вновь нахлынувшими слезами, объяснила девушка. — Это смысл жизни — нашей и автора. А он его… а он… вот на триста пятой странице…
— Дай сюда.
Серая выхватила книгу из трясущихся рук однокашницы и пролистала лакированные страницы до конца.
— Так он вроде не совсем умер, просто радикально изменился. Что глупо, согласна — дурацкий сюжетный ход, роман коту под хвост. Хотя вот тут… хм… Да, тут и не поймёшь. В любом случае, ерунда какая-то.
— Вот! Это ещё хуже. Так мы просто тоже умерли бы с горя. Всё ужасно, но однозначно. А тут… а тут…
— Не нравится — просто не обращайте внимания на эту последнюю часть.
— Две последние!
— Ну две. Кто знает, что этому автору в голову взбрело. Вдохновение кончилось или ерунды какой-нибудь поэтической начитался с плохим концом.
Несмотря на уговоры и вразумления, вскоре всё заведение погрузилось в беспросветную печаль, действительно достойную античной трагедии или средневековой поэмы. Хуже того, литературно-эмоциональный мор затронул и молодых людей, и мужчин, что выходило уже за любые рамки. Университетская братия с каждым днём всё глубже увязала в безнадёге и самой настоящей депрессии, продолжая при этом молиться на своего таинственного персонажа, с которым Серая благоразумно предпочла не знакомиться. Занятия прекратились, какая-либо жизнь в коридорах тоже: все сидели траурными группками и загибались от тоски, периодически порываясь что-то с собой сделать.
Мумут, второй и последний человек, сохранивший здравый смысл, отреагировала на доклад презрительным смешком. Вероятно, порадовалась, что широкая публика наконец разделит чувства, подобные мучащим её постоянно.
— Это твои студенты, тебе вообще пофиг, что ли? — кричала на неё Серая. — Они там башкой бьются о стены, я уже устала ссадины замазывать! И ножи отбирать! Их миллионы, а я одна! И они не каменные, в отличие от некоторых! Слышишь? Это ты на меня их повесила! ¡Puta madre! Ты где там?!