«Вот это называется писатель фэнтези. Похоже, профдеформация у него серьёзная».
— Разочарую: в данном случае я скорее цензор, но действительно пришла по твою душу. И в твоих интересах воспринять наш разговор серьёзно. Нет, это не иллюзия. Нет, не последствия злоупотребления «Royal Raven», — оборвала Серая заикания литератора. — Буду лаконична: нафига ты то ли убил, то ли испортил своего главного героя? Не протестуй, у меня монолог. Наш универ, как выяснилось, хором по нему сох, а теперь чахнет из-за сюжета двух последних томов — хотя я не представляю, как можно так привязаться к вымышленной фигуре.
Одно из преимуществ общения в сновидениях — по крайней мере, общения с неопытными истинными или с латентными сновидцами — заключается в том, что соврать ещё надо уметь. Все чувства отражаются на лице и в словах, как в зеркале.
Вот и сейчас писатель перешёл от недоверия к тревоге, смущению, затем растерянности и, наконец, тихо спросил:
— А много вас у универе?
— Цитата о легионе тебя устроит?
Повисла напряжённая пауза, после чего покрасневший до настоящего помидора Весёлов принялся нервно оправдываться:
— Понимаете, я его когда-то во сне увидел. Ну, героя и пару деталей сюжета. Дальше развивал сам. И мне сперва тоже очень нравилось! А потом она в него втюрилась!
— Кто?!
— Жена! Моя жена втрескалась в персонажа! Нет, ну представляете? Что я должен был делать? Продолжать писать себе на беду?
— Просто закончить серию на «жил он вечно и счастливо». Ах да, это же ваша золотая жила, редакторы требуют. Не стыдно, а? Написали бы что-нибудь новое.
— Ну, я же не знал. А никто не это?..
— Пока никто не умер. Но все причастные в невменяйке. Ножи и тяжёлые предметы я спрятала, но стены у нас из камня. Ты бы уж что-нибудь сделал, Николай.
— Сд-сделаю. Вы простите там меня. Хотите, я вам посвящение напишу? А хотите…
Чуткая Серая взмахом руки оборвала причитания писателя. Разделённый сон, прежде тихий, ровный и контролируемый, разве что не добродушно мычавший, по неведомой причине собрался изменяться.
— Что-то не так. Нужно уходить. Вы тоже от греха подальше просыпайтесь, срочно. Это делается…
В следующее мгновение писатель с его семейными дрязгами отошёл на второй, нет, на третий план приоритетов. Кабинет исказился, потемнел, мебель вытянулась и превратилась в деревья грозового леса.
«Я не хотела сюда. Я ничего не…»
Она не успела и осмотреться, как на стволах выросли зубы, когти и что-то ещё неописуемое, но кровожадное.
Серая проснулась от шока и пребольно ударилась головой, упав на ковер комнаты. Комната упала вместе с ней, издевательски смеясь. Дышать из-за скорости падения, почти полёта, было решительно невозможно. Оттуда беднягу перебросило в мегаполис жирафов-бизнесменов, где её затоптали не моргнув глазом.
«Что это? Почему пятый уровень? Кто меня…»
Увы, её сущность подразумевала отказ лишь от некоторых чувств, и ужас в этот список не входил.
Череда неконтролируемых переходов закончилась в едва освещаемой газовыми фонарями аллее. Справа в сумерках виднелась Эйфелева башня. Слева — Колизей. Прохожих не было, но это не означало полное одиночество: совсем рядом находилось некое существо, страшно могущественное и просто страшное — по многим возможным и не всегда очевидным причинам.
Оно не виделось и не слышалось, но чувствовалось. А ещё разговаривало.
— Кристина Галатэ. Приветствую. Ты наверняка помнишь, чем закончилась наша последняя встреча; посему я не показываюсь тебе.
Серая замерла. Только один ч… субъект звал её по имени.
— Ага. Вот позёр! Следовало догадаться. Кто бы ещё протащил меня так! Манипулятор бессовестный. У нас там пол-универа вены режет, а ты просто хотел поболтать!
Это последнее «ать», в противоположность остальной фразе, вышло у возмущающейся больше похожим на жалобный хрип, чем на гневный упрёк: вместо аллеи вокруг неё сомкнулись тонны воды, не давая шанса двинуться, не то что спастись. Поток уносил ее всё дальше на дно, заливаясь в лёгкие, но не убивая. Когда Серая превратилась в один сплошной комок ужаса, молящий о смерти, кошмар резко закончился.
— Я предпочитаю другие имена.
— Хва… хватит, хватит. Да, я слушаю, я Вас слушаю.
Собеседник наконец изволил манифестироваться в виде тени, видимой исключительно боковым зрением. Впрочем, тени легко узнаваемой.
— Такой разговор мне нравится. Итак, сейчас ты мне нужна. Ради обоюдной выгоды опустим вступительную часть и признаем, что тот самонадеянный договор тебе ужасно надоел.
— Куда я денусь с подв… То есть я согласна. На всё и заранее. Без подписи. А при чём тут всё-таки писателюшка с дурацким романом? — вставила девушка, чтобы потянуть время перед чем-то предсказуемо неприятным.