Из просто голодного студента я превратился в иссохшего, в прямом и переносном смысле, прямо какого-то юного Вертера XXI века, не то что сейчас, да уж. Таинственная девушка занимала все мои мысли. Конечно, будучи воспитанником образцового советского чиновника, отца-скептика, лютого ненавистника любой мистики, я уже вообразил шизофрению или что похуже, даже добился сеанса с приходящим университетским врачом. Тот не обнаружил никаких нарушений, лишь сказал не маяться ерундой: меньше читать и больше есть, хотя бы воровать в столовой.
А сны повторялись регулярно: я видел Бернардиту в толпе зрителей в кино, в экране летающего телевизора, среди посетителей космического зоопарка, но подойти друг к другу поближе нам всё время что-то мешало, будь то расстояние или причудливая логика сновидческого мира. Наконец настал день — точнее, ночь — когда нам снова удалось поговорить. Это было воскресенье, так что я решил счастливо дрыхнуть до обеда. Кстати, давно заметил, что самые интересные сны посещаешь, когда высыпаешься, а ещё — если спишь днём. Врач бы сказал, это потому, что мозг отдыхает начинает лучше работать. А я уже тогда понимал, что так у онейронавта больше времени на путешествие.
В тот раз передо мной едва шелестело море глубоких розоватых и бордовых оттенков, какие вряд ли можно увидеть при самом живописном земном закате. Люди — или кем были весёлые пляжники в закрученных тюрбанах и пижамоподобных одеждах — вскоре разошлись по домам. А потом появились киты. Нет, не в виде струй воды или спин, показывающихся вдалеке — а в воздухе! Над переливающейся водой парили, время от времени погружаясь в пучину или ныряя за облака, с полдюжины летающих китов самых разных расцветок. На фоне невообразимых цветов морского заката и в отблесках далёкого маяка они представляли собой мечту эскаписта — хоть художника приглашай.
Засмотревшись на китов, я дошёл до конца променада, обозначенного старинными часами, очень похожими на вокзальные из фильмов. Только вот цифры были необычайно мелкими: вместо двенадцати или хотя бы двадцати четырёх на них было тридцать два деления. Теперь я увидел, что кто-то ещё вышел на позднюю прогулку. И не просто «кто-то», а моя Бернардита! Одета она была, кажется, как и в предыдущий раз, но сжимала в руке небольшую сумку или конверт. Заметив меня, она радостно рассмеялась и побежала навстречу, из чего я заключил, что вполне правомерно будет не церемониться и обнять её. Не ошибся. Довольные, мы неспешно прогуливались вдоль берега, посматривая на чудесных животных.
— Ballena es mi animal favorito! — сказала она.
— Что-что?
Хлопнув себя по лбу, сеньорита подняла с пляжа камешек, нарисовала на песке силуэт кита и обвела его сердечком.
«Любит китов, значит. Возьму на заметку».
Любуясь элегантным рисунком и его летающим прототипом, я отвлёкся, и для привлечения внимания Бернардите пришлось потянуть меня за рукав. Теперь, видимо, вспомнив что-то важное, она с заметным энтузиазмом протягивала мне какую-то плоскую штуку, пытаясь — впрочем, безуспешно, — объяснить её происхождение. Мы сели на скамейку у маяка и стали вместе рассматривать трофей. Штука оказалось картой очень занятного свойства. Являя собой нечто среднее между складным флаером, раритетным документом из твёрдой, приятного коричневатого цвета бумаги с филигранными надписями и гугл-картами, она позволяла, управляя компасом в нижнем углу и дотрагиваясь до нужных участков, рассматривать атлас Земли. В некоторых районах карты сверкали белые точки.
Дав мне полюбоваться диковиной, Бернардита не без труда нашла определённое место, отмеченное как раз такой звёздочкой, и ткнула туда пальцем, для убедительности потряся меня за плечо.
«Barcelona», гласила красивая надпись.
«Не Португалия: Испания, не совсем угадал».
Я кивнул в знак понимания и взял карту себе. «Пролистав» её к северу и востоку, в свою очередь показал на родной город.
«Санкт-Петербург».
Бернардита минуту с любопытством рассматривала просторы моей родины, после чего вдруг покраснела и, немного помявшись, начала новую пантомиму.
Она по очереди указала на меня, на себя и снова на Петербург. Увидев, что я не впилил, повторила все жесты, только перед «Петербургом» как бы обвела нас обоих окружностью.
«Возьми меня с собой».
Предприняв вторую попытку, она окончательно смутилась, дескать, забудь, ерунда.
Какое там «забудь»!.. Вне себя от радости я обнял её за плечи и притянул к себе. Конечно, надо будет ещё придумать, как бы перетащить её, но прямо сейчас...