По пробуждении, возвещаемом, как и отбой, глухими курантами, я побоялась открывать глаза: в комнате явно кто-то был. В добавок этот кто-то ледяными пальцами крепко-накрепко сжал мое запястье, а судя по слышимому тихому дыханию, смотрел на меня в упор.
— Хватит. Она всё, здесь.
— Н-ну, первая ночь…
— Первый СОН. И эта прочная. Расслабься, заботливый ты наш.
Запястье отпустили, а я перестала прикидываться. Голоса принадлежали давешним знакомым: забавному парню и нудной девчонке в худи.
— Вы тут что?!
— Проверяли, не решишь ли ты рассыпаться или развеяться с непривычки. Ищи потом.
Успокоившийся было пульс снова пустился в галоп.
— А ч-что, б-были прецеденты?
— НЕТ, — рявкнула проводница в сером. — Михаил у нас сомневающийся материалист, математик. Был. Ну, я откланиваюсь. Вас много, а я одна. Дуй в библиотеку, а то мадам Мумут ждать не будет. Впрочем, остальные тоже. Через два часа первая лекция.
— Мадам кто?
— Увидишь. Дуй, говорю. Четвертый этаж вверх отсюда, дверь в третьем по левую руку коридоре. Там ещё статуя фавна.
— Но там их уйма! Дверей этих!
— Она там одна, — железным тоном повторила девушка. — Adiós.
Растерянно моргая на хлопнувшую дверь, я задала неловко топчущемуся Михаилу первый пришедший в голову вопрос:
— А почему не шутить про Лавкрафта? Книги же не существует?
Парень мигом посерьезнел.
— Существует. Только никогда не проси его в библиотеке. Особенно после полуночи. — Шуток не любят?
— Нет. Могут и дать.
***
Дверь правда обнаружилась всего одна: старомодная, как и всё здесь, будто из романов Диккенса или По, и к тому же с гравировкой незнакомого бестиария.
Библиотекой заведовал плотного сложения дяденька с добрыми глазами. Мы немного поболтали по-испански. Отлучившись в непролазные глубины стеллажей буквально на пять минут, он снабдил меня вводной литературой с обязательными «Метаморфозами» (к счастью, в переводе) и Лавкрафтом с Дансени (к моему ужасу, в оригинале).
— Добро пожаловать, девочка, — напутствовал меня библиотекарь. — Учись хорошо и так далее, но особенно — постарайся не прогуливать в полнолуние. В крайнем случае можно, конечно, но тогда сиди дома, у себя в комнате. Мадам Мумут не любит излишне любопытных. И не обижай её друзей.
— Зачем же мне с преподавателями-то ссориться?
— Вóроны, совы и летучие мыши — их не трогай, даже если боишься. Обычных мышей и крыс на всякий случай тоже.
— Да зачем, я сама их люблю.
Поток студентов, порядком бледноватых в силу образа жизни, недвусмысленно указал на место проведения первого занятия. Людей перед аудиторией собралось много, разных возрастов, пусть и без крайностей: попадались и подростки лет шестнадцати, и обладатели легкой седины. Организация учебного процесса показалась мне невообразимо лаконичной для заведения подобного масштаба: деканы всего трех имеющихся факультетов были их же единственными преподавателями. В коридорах иногда можно было встретить смотрителей — примерно по одному на этаж. Никакого другого персонала мне так и не попалось.
— Первый, наиважнейший постулат: — напыщенно начал учитель факультета бионюктологии, полноватый добродушный мужчина в очках и с галстуком с веселыми китами, — забудьте вы этого Фрейда! Выбросите его из головы к черт… черте полного игнорирования, вот. Если вам снится сова — это сова, заснувшая в сходном с вами пространстве. Ну или Фобетор, но тогда вам не повезло. Или Атхэнайа, но тогда вы труп. В этом аспекте картина если не всегда приятнее, то проще. Сложнее с гуманоидами и сущностями. Всем вам из прошлой жизни, я полагаю, известен феномен сонного паралича. Да-да, есть разное бормотание про фазы сна, генетическую склонность и всякое такое. Чего только… Так вот, за эту катаплексию пробуждения, выражаясь заумно, ответственны ночные сущности разной природы, но главным образом — кошмары первого порядка. Другая парасомния, а именно, идиопатическая гиперсомния — от суккубов, классифицируемых обычно в третий порядок, но рассматриваемыми также как гуманоиды. И это ещё хорошо, потому что любимцев они одаривают сексомнией. Не ржите тут, а лучше прочитайте параграф шесть из «Основ нюктофизиологии» за авторством Э. Цанна. Вот она, такая, узором из скрипичных ключей. Нда. С сов я начал не зря. Сегодня мы с вами познакомимся с такой вот милой совушкой. Иди сюда. Это чудесное создание назывется Micrathene whitney, или enano, она же сычик-эльф. Совершенно безобидная, разносит разве что легкие невротические настроения, от которых легко защититься самоубеждением всего-то пятой степени…