— Я понял, я понял, к кому можно обратиться! — вскричал Муваан-Мат, вскочив посреди ночи. — О, спасибо моему тёмному наставнику, он действительно мудр и милостив… Пока нас не убили, нужно испробовать последнее средство. Но я не помню рукопись наизусть!..
Тут они услышали какой-то шёпот наверху.
— Господин Це-Мат-Муван, — тихо проговорил тайный гость. — Это я, Пакаль, Ваш воспитанник. Вы же не решили, что я радуюсь Вашему пленению? Послушайте, пока никто нас не нашёл: мне приснился сегодня очень странный сон. Мы будто были в Вашей библиотеке, что сегодня сожгли, и я протягивал Вам один документ. Вы очень-очень обрадовались, а потом я чётко-чётко увидел его обрывок за камнем. Я проснулся и тут же побежал проверять: он правда так и не сгорел полностью. Вот.
В яму полетел листок, что пленники аккуратно расправили. Страница чудом сохранилась, обуглились только уголки.
— Мне очень жаль, что с вами обоими такое случилось, священный правитель, — плакал мальчик. — Я попытался уговорить одного стражника пожалеть вас обоих, но тот побил меня и велел не выпускать собственную погибель. Я не хочу сам быть царём, как думает мама! Это неправильно!
— Послушай, юноша, — ответил ему из темницы бывший владыка Баакуля, — если это правда нужная страница, то ты уже спас нас. Что до планов твоей матери, не бойся: я знаю тебя и уверен, что ты будешь замечательным правителем. Ты добр и развит не по годам, многое запомнил из пропавшего архива. Не допускай только моей ошибки: уважай мнение народа, береги знания и почитай богов, какую бы участь они нам не готовили.
— Х-хорошо, я обещаю. Я уже думал об этом. Я улучшу дома, чтобы люди были доволоны, и ещё я велю построить особый храм, где важнейшие знания будут записаны прямо на камне. Их так просто не сожжёшь! Но как помочь Вам сейчас? Я даже ножа нигде достать не сумел.
— Увидим. Беги, беги давай, пока тебя не хватились.
Захватчики не стали медлить: перерезав самых сильных из верных Муваан-Мату людей и повязав оставшихся — всех без разбору: женщин, детей, мужчин и стариков — они устроили большой праздник в честь воцарения новой правительницы.
В это время, с первых теней рассвета и вплоть до привода на казнь, прежний царь повторял слова старинного манускрипта, действительно содержавшего нужные сведения.
Текст, казалось, отпечатался на его веках.
— Думаю, любому стало понятно, что мы слишком редко задабриваем богов, отсюда и все несчастия, обрушившиеся на нас в виде безумств глупого самозванца, — вещала Иш Сак К’ук на площадке главного храма. — Я слышала, что некоторые народы, что живут ближе к морю, приносят жертвы каждый праздник, в то время как мы по такому поводу режем оленей. Не трусливо ли это?
Толпа поддержала её одобрительными возгласами.
— Верно, трусливо и мелко. Потому сегодня мы не только возродим оставленный этим глупцом Муваан-Матом культ, но и усилим его, а заодно избавимся от лишних пленников!
Зрители снова радостно загалдели.
«И это люди, которых я так рьяно защищал? Стояли ли они того?» — усомнился пленённый правитель, но тут же возразил себе — «Стоили. Не вина народа, если царь не умеет расположить к себе».
Четверо перебежчиков, вымазанные синей краской в подражание Чаку, подогнали связанных к выставленным на площади перед храмом широким плоским камням.
— Чтобы ещё сильнее порадовать богов и добиться их прощения, главного еретика мы казним его же средствами, — голосила Иш Сак К’ук. — Вот этим ножом. — Она патетично, отработанным жестом продемонстрировала инструмент-череп с чёрным лабрадором. — Боги явили мне эту свою волю во сне.
«Спасибо».
— Есть ли тебе что сказать, глупый бывший царь? Ты хотя бы ценишь уготованную тебе милость? Мы могли бы просто прирезать тебя и твою подружку, как собак, в каком-нибудь тёмном углу.
«Теперь главное — держать роль» — собрался с мыслями обвиняемый.
— Да, госпожа Иш Сак К’ук, я очень признателен за почётную казнь. Пусть моё сердце и моя кровь послужат благой цели.
Та подозрительно сощурилась, но подвоха не нашла.
— Однако я прошу об ещё одной милости: чтобы не утруждать твоих людей и сохранить честь, я хотел бы сам вырезать своё сердце. Моя возлюбленная поступит так же: она всё-таки девушка благородной крови.
Губя предательницы растянулись в самодовольную хищную улыбку.
— Ну изволь. Не бойся, если струсите, мы вам поможем. Развяжите этим руки, — кивнула она охране. — Ну, давай, боги ждать не любят.
«Правда не любят».
Тщеславие Иш Сак К’ук сыграло с ней злую шутку. Лишь только нож с иссиня-чёрным камнем оказался у Муваан-Мата, он в несколько мгновений, прежде чем кто-либо успел что-то заподозрить, произвёл необходимые жесты: вместо сердца он перерезал себе вены на руках, очертил кровью нужные знаки вокруг и произнёс слова древнего призыва, что не звучали под небом вот уже несколько бактунов.