Тут же храм, площадь и паникующую толпу накрыла тень от исполинских крыльев: явился Камасоц, ужасный владыка Шибальбы, смерть в обличие летучей мыши.
Один его вид разогнал зрителей и привёл в смятение шайку Иш Сак К’ук.
Бог, призванный в тринадцатом обращении, чей номер соответствует священному числу, пришёл на помощь владыке Баакуля. А взамен потребовал большую жертву.
Десятый правитель плакал, как дитя, но руки его не дрожали, когда он, обливая руки, жертвенный камень и землю потоками горячей крови, извлёк сердце любимой женщины и протянул его Камасоцу. Он сам и верные ему люди склонили головы, приветствуя покровителя.
— Что ты хочешь, вспомнивший обо мне смертный? — обратилось чудовище к царю.
— Сохрани мой народ, помоги ему избежать краха, увиденного в предсказании!
— Хорошо. Я помогу, но только тем, кто сегодня сделал, что нужно: мне нужны почитатели. Вы выживете, сохраните память и свою культуру. Остальные будут повержены, вдавлены в грязь и лишены своей сути, хотя род их останется — по крайней мере род тех, кто одумается и будет поклоняться мне.
В это же мгновение Це-Мат-Муван и его подчинённые почувствовали, что тела их меняются: пальцы удлиняются и растягиваются, руки отращивают перепончатые крылья, на голове появляются сверхчувствительные уши, тело покрывается коротким мехом. Секунда — и стаей чёрных летучих мышей они слетели с места казни, исчезнув в лесах.
Через бактун действительно наступили тёмные времена: народные волнения и крушение драгоценного архива не прошли даром. Боги разочаровались в людях, что вскоре обозначат как майя, и уже не помогали им.
Через два с четвертью бактуна на побережье действительно пристали корабли белых поработителей, изничтожавших всё на своём пути. Они положили конец жалким остаткам былой цивилизации. Солдаты Эрнандеса де Кордобы помимо оружия принесли на Юкатан оспу, грипп и корь. Последним сдавшимся городом майя был Та Ица.
Через три с половиной бактуна в Мехико, в Museo Nacional de Antropología, действительно была собрана богатейшая коллекция мехоамериканских памятников.
Некоторые народы, потомки майя, действительно сохранили культ Камасоца. Но они малочислены и мало кому известны.
Ничего не осталось от былого величия Баакуля и его столицы Лаком-Ха, именуемой ныне Паленке.
Остались только мы.
***
— Есть вопросы? — спокойно спросила мышь-рассказчица, разве что не зевая.
«Помимо "что это было и смогу ли я когда-нибудь спокойно спать?"»
— Е-есть. Где сейчас те «инструменты»… тот артефакт, череп с чёрным лабрадором? Наверняка существуют подобные ему?
— Вот теперь я убедилась, что ты действительно студент и настоящий сновидец. Но эти знания пока не для тебя. Уже закат. Просыпайся.
***
— Студент, ты жива? Есть успехи?
— Вы будете разочарованы, но жива. И да, есть.
— Надо же, какая наглая, — ободрительно заметила мадам Мумут. — Bien, allez, поведаешь о них нашему мягкотелому Мигелю на первой паре.
Несколько часов тому назад я бы обиделась и за себя, и за доброго профессора. Но проходя кабинет с репродукциями Уотерхауса, Фортескью-Брикдейл и Герена, и толкаясь в коридорах среди обсуждающих достижения практикантов, и даже сидя на лекции, обыкновенно захватывающей всё внимание, я не переставала думать о загадочном артефакте с чёрным камнем.
9. Сон о бесконечной ночи и антибских глубинах
— Я не буду наряжаться, как типичная дура из пошлого "young adult"! Ни за что! Лучше в простыню замотаюсь!
— Ну что такого-то? Когда ещё получится надеть что-нибудь симпатичное, не рискуя попасть на костёр великой мамутской инквизиции?
Легко говорить: Дайюй с её миловидной внешностью праздничный национальный костюм подходил превосходно. К тому же сомневаюсь, что ей довелось поработать литредактором и ознакомиться с таким количеством бездарной молодёжной прозы о волшебных универах с прекрасными прынцами на развес.
— Очень даже такое. Не существует ничего хуже карамельных клише, а это они и есть. Согласно примерно миллиону примитивных книжонок, мне как раз и полагается вместо учёбы строить шашни и отплясывать на балах.
— Ну почему отплясывать?
— А что там ещё делать?
— Можно чинно бродить. Шутка. На самом деле там ожидается кое-что интересное, прямо в твоём духе. Вернее, это кое-кто — и шашни тут ни при чём.
Дайюй хитро улыбнулась, не закончив мысль.