— Ну, Хичкок, признавайся.
— Ага, клюнула! Есть сведения, что там где-то будет приглашённый кто-то, располагающий некими знаниями и объектами, что дают доступ к чему-то страшно любопытному.
Словосочетание «некий объект» подействовало на меня как удар дефибриллятора. Слишком сильны были воспоминания об истории Муваан-Мата.
— Ясно. Откель сия тайна?
— Адриан сказал, а ему подруга. Ей, вроде, старшекурсница или сестра, а та услышала, как шептались два первокурсника…
— О сказке, которую рассказал визирь. Очень надёжно, ну как же.
— Это правда надёжно, по крайней мере, очень вероятно! Я даже знаю, где этого кого-то искать и что делать, чтобы он не передумал. Он хочет пятерых собеседников, меньше или больше — не придёт.
— Оригинально. И где их брать?
***
Михаил зевал и ругался (иногда одновременно), проклиная свою сговорчивую сущность. Взбираться по узким непарадным лесенкам, настойчиво вызывающим кафкианские ассоциации, до десятого этажа, да ещё и на ночь — то есть на день — глядя было последним, чем ему хотелось бы заниматься перед праздником. Но друзья есть друзья.
Осмотревшись, прислушавшись и на всякий случай принюхавшись, он костяшками отбил по деревянной чердачной двери условленный мотив.
— Пароль, — глухо потребовали с той стороны.
Михаил закатил глаза.
— Тлён, Укбар, Орбис Терциус, — отозвался парень и уже тише проворчал: — Ох уж эти романисты!
За дверью, в свете пары плохоньких свечек, ему открылось колоритнейшее зрелище: обе приятельницы и Адриан вырядились под каких-то исторических персонажей и в едином порыве обвязались чёрно-белыми полосатыми лентами. Девчонки употребили их для причёски, а испанец использовал вместо шейного банта. Точно такую же с пафосной миной протягивали и новоприбывшему.
— Это что за Орден Подвязки?
— От рыцаря слышу. Это знак нашего собрания. Я тебе уже объясняла: надо удостовериться, что пройдёт только кто надо! Всё-таки будет ночь, праздник, толпа…
— Так и скажи, что спьяну потеряться боитесь.
— Обижаешь, не употребляем. И это не всё: видишь на уголке рисунок с маленьким осьминогом? По нему можно будет найти нашего визави.
— На двери начертит, что ли?
Откуда в университете посторонние, владеющие тайной информацией, никто не спрашивал: да мало ли откуда на этот раз!
— Не знаю, разберёмся. Тебе не интересно хотя бы попробовать? Преподы точно будут заняты: такую толпу надо пасти.
— Ладно, уговорили. Надеюсь, этот кто-то собирается поделиться древним забытым методом высыпания за четыре часа, потому как, боюсь, костюм мне придётся подбирать вампирский — с учётом полумёртвой физиономии и вооот таких синичищ под глазами.
***
В самую длинную ночь ровно в восемь вечера всех студентов ждали на Большом, самом главном, карнавале, по слухам организуемом мадам онейрологом. Как и в прошлый раз, праздник базировался в просторном внутреннем дворе между корпусами. Только вот теперь это был не обычный наш двор. Не совсем он. Конечно, даже за недолгое время учёбы мы повидали много необычайного — но, к счастью, так и не привыкли к нему. Да и разве привычка поможет спокойно смотреть, как в знакомом тебе пространстве открывается до неприличия сюрреалистичный коридор?
Обычная картинка арочных сводов и галерей в лунном свете загораживалась мерцающей и пульсирующей панорамой старого приморского города. Но нет, на этом глюк реальности не закончился: пока шокированные первокурсники охали и ахали под смешки старших товарищей, «окно» вздрогнуло и стало расширяться — чтобы через пару минут поглотить всё вокруг.
Первое, что я ощутила, ещё не открыв глаза — свежий ветер и шелест Средиземного моря. Набравшись храбрости, я огляделась и радостно воскликнула:
— Ой, да я знаю этот рынок! И этот домик, и спуск к пляжу. Это Антиб, городок рядом с Ниццей. Маме он очень нравится, мы сюда часто ездили раньше, когда ещё жили всей семьёй. Но как-то я не помню, чтобы его массово эвакуировали!
— А наводнения старых кварталов костюмированными лунатиками ты, случайно, не помнишь? А искажения пространства в духе Эшера? — саркастически уточнил Михаил.
— Ну а что, да будет Эшер, — заключила Дайюй. — У нас своё дело. Пойдём!
— Но нас пока четверо! — возмутился косящий под благородного дона семнадцатого века Адриан.
— Мы решили, сообразим по ходу дела. Не станет же этот важный кто-то улепётывать из-за одного недостающего? Если спросит, соврём, а потом скажем, что у пятого, мм-м, голова болит.
— Но вдруг…
— Простите, вы же идёте, ну… на разговор? Вижу по рисунку, — окликнули нас сзади.
Мы всем сборищем обернулись.