Приходили люди, наглые и самодовольные — они провозглашали город своей колонией, а себя — единоличным правителями. Приходили другие, разрушали постройки первых, объявляли их погаными язычниками и основывали свои наивные культы, якобы «на века». «Века» заканчивались в мгновение ока, о «патронах» забывали — я оставалась. Заявлялись военные, дельцы, торговцы, короли… Я наблюдала их мельтешащие и смеялась. Поэтому, да, это МОЙ город.
Михаил нервно сглотнул. Видимо, подозрительные детали в автобиографии насторожили не только меня.
— Но постепенно произошло нечто непредвиденное. Люди Антиполиса начали занимать меня. По-прежнему глупые и слепые, они виделись также забавными и не лишёнными смысла. Не самонадеянные управленцы и не политики, а просто люди. Незаметное, так называемое рядовое население. Я видела художника, чьей любимой моделью была ручная сова. Я говорила с психиатром, как ни странно, действительно заботящимся о пациентах. Из любопытства я немного пожила в курортном отеле, основанном талантливой немецкой актрисой, бежавшей от нацизма. Однажды, чуя неладное, она зашла ко мне, когда не следовало. К её же счастью, хозяйка была умной женщиной и умела хранить секреты. Совсем недавно мне попались будто бы влюблённые, один из которых прятался от жены, вторая — от неприятных воспоминаний о единственном муже-деспоте, умершем от пьянства. Оба понимали мимолётность и искусственность своего романа, но ушли в него с головой, словно дети, воображающие себя рыцарями и принцессами. Эта ваша сильная черта: обманывать себя до такой степени, что выдумка влияет на реальность.
И тогда город стал терпимым, а потом и приятным. Я не хочу его скорого конца: теперь я дома. Я радуюсь режущему глаза солнцу и ослепительному свету ночного маяка, джазовым фестивалям, ремесленным магазинчикам и всё новым толпам туристов — тем более что экзотическое мясо вкуснее. И с тех пор провожу встречи с куда большим энтузиазмом, хотя прежде выбрать и заманивать пятерых достойных казалось невозможной пыткой.
— А почему по пять человек?
— Проще рассказывать. Проще считать. И проще регулировать — в случае чего.
«Как… регулировать?»
— И зачем?
— Сейчас главная цель — добиться мирного совместного будущего с людьми.
В наступившей тишине моя реплика прозвучала жалко и неуверенно:
— Совместного… с кем?
Неизвестно, каково было бы объяснение обитательницы храма: не говоря ни слова, Михаил вскочил с места и резким движением откинул фалду её пышной распашной юбки.
— Ты что творишь, извращенец?!
Но все упрёки закончились, стоило компании увидеть то, что за этой юбкой скрывалось.
— Ну, сколько у вас насчиталось вот так, по пять в год? Тысяча? Три тысячи? — закричал ошалевший от страха Миша.
— Двенадцать тысяч шестьсот одиннадцать, — выдохнула рассказчица.
«Почему не пятикратное число?» — забилось наверняка не только в моей голове.
— Вы теперь тоже привязаны к городу. Я не забуду вас и приду за вами, когда будет нужно.
— В каком смысле? А, ну да. Вы теперь нас что, убьёте, как недостающих четырёх? Глупая смерть — от любопытства.
— Нет. Вы не сопротивляетесь, а потому не опасны для будущего города. К тому же убить можно только рождённое. И я ищу будущих жителей, что заселят Антиполис после Расширения. Когда придёт конец не только этого вашего цикла, но и нынешней эры, вы очутитесь здесь. Навсегда.
— И скоро это будет?
— Это будет, — отразила фразу хранительница, не отвечая на неё. — Рано или поздно, но будет. В конце концов, всё, что когда-либо произойдёт, всё равно что уже происходит.
«Логика Ultimate Gate. Просто прекрасно» — ответила я мысленно.
Щупальца рассказчицы зашевелились, словно уловив правильные идеи.
— Верные ассоциации — половина знания. Передавай привет автору, когда встретитесь. Разумеется, я давным-давно раздобыла его в горожане.
— Вы что, все мысли читаете?
— Нет, только те, что хочу. И сейчас я хочу знать, что за полезный инструмент ты прячешь во внутреннем кармане этой безвкусно расшитой накидки.
Уже поняв, что спорить с собеседницей бесполезно, я вытащила из застегиваемого двойного кармашка — для пенсне, что ли? — чехол с доставшейся от Гофмана линзой, которую на всякий случай всё время таскала с собой.
Вещица, вот чудо, вызвала у нечеловеческой дамы искренний интерес.