— Как получила? Ты выглядишь здоровой. Должна была дорого заплатить. Позволь, угадаю: пострадал поручитель?
«Чего?»
— Вот наивная. Значит, нет. Поручитель платит вместо заключающего договор. Чему вас там учат, азбуке?
— Это подарок. По словам хозяина, показывает, ну, «тайную сторону», или «истинную», или как-то так. Думаю, на Вас через неё лучше не смотреть, как я собиралась, да?
— Правильно думаешь. Редкий подарок. На твоём месте я бы пользовалась им получше, например, между делом взглянула через линзу на вашего информатора.
— Кого-кого? — хором переспросили мы с Дайюй.
— Просто так ко мне не приходят, — снисходительно улыбнулась хранительница, — всегда есть информатор. И, как правило, это не рядовой человек. Знаешь, у меня сегодня был хороший день и вкусный ужин, поэтому я подарю тебе кое-что ещё. Береги.
Тентакль нырнул в глубины слоистой юбки, чем-то звякнул и протянул мне подвешенное на кожаном шнуре украшение.
Точнее, остроконечную подвеску с виде черепа ворона с инкрустированным черным камнем.
***
Буквально раскланявшись с хранительницей и, пятясь, церемонно покинув заброшенный храм, мы изо всех сил, не щадя полы исторических нарядов, припустили подальше оттуда, в самую гущу веселящейся толпы студентов. Кто знает, может, ужин у НЕЁ был вкусный, но недостаточно сытный?!
— Я передумал играть в индиан джонсов, — озвучил мои собственные соображения Адриан. — Кажется, надо закончить этот маскарад и настучать кому-нибудь. Лучше всего нашей мегере-онейрологу, это она по всякой нечисти. Где она, кстати, Миш?
— Не ручаюсь, но вроде на самом празднике её никогда не видят. По крайней мере я не видел, а соседка пересказывала легенду, согласно которой Мумут почему-то не может проходить в другие реальности. Страшно подумать, КУДА она в таком случае отправила товарища Эрнста.
— Она и правда что-то такое объясняла, когда я просила вытащить тебя из этой офисной рутины, — припомнила я. — А бедного писателя вроде как надо было только проводить, и не совсем, э-э, в наш свет. Окей, сообщим потом. Когда это закончится?
Что? Чего молчим?
— Бесконечная ночь заканчивается, как бы выразиться… — замялся друг, —непредсказуемо. А ты думала, это поэтическое название?
10. Сон о тридцать восьмом доказательстве и операторской дочке
— Значит, празднуем до победного конца? — осознав масштабы катастрофы, пробормотала я.
— До победного. Но не бойтесь, граждане первокурсники, тут не скучно. Скоро будут рассказывать всякие истории. А, вот и наши. Мигелю, что ли, доложить? Хотя…
— Подождите. Если сейчас что-то рассказать, начнётся паника, шум-гам, разборки — а вы сами объяснили, что куковать нам тут ещё долго!
В бегах мы как-то забыли о новой приятельнице из киносемьи. Её заколка-хлопушка съехала набок, а оригинальное платье приобрело винтажно-порванный вид, но всё это затмевалось блестящей в глазах тревогой жанра «очень надо спросить, но нервно».
— Что случилось? Тебя не покусали?
— Ну и шутки у вас. Я хотела попросить как-нибудь наедине, но, видно, не выйдет. Не сочтите за сумасшедшую. Мне правда очень важно знать. Ну, как бы это… Короче говоря, не посмотрите на меня через эту чудо-линзу, а?
— Зачем?
— Надо!!! — у девочки окончательно сдали нервы. — Что вам, трудно?!
— Ладно-ладно.
Увидев, как я навожу на неё подаренное стекло, несчастная сжалась в комок и зажмурилась, будто перед расстрелом.
— Ну?!
— Самый обычный кот. Не падай, это шутка! Девушка как девушка. Миш, проверь.
— Ну да: не мигаешь, не дрожишь, ложноножки не отращиваешь, — подтвердил товарищ. — Кого-то вроде напоминаешь, голосом, кстати, тоже; маску бы сняла… эй!
— Нечего на девочек в лупу смотреть. Ну так в чем дело-то?
— Счастье какое. Правда обычная? Клянетесь?
— Да сама возьми, вот, руку посмотри, что ли. Видишь?
— Ребята, спасибо вам огромное. Я могу вам что-нибудь сделать? Хотя что я могу: у меня и дома нету. Я вас непременно отблагодарю, ну правда! В рабство сдаться, что ли…
— Так, всем уняться, — перебила я её причитания, — никого мы в рабство продавать не будем, у нас меритократический коммунизм. Для начала, как тебя зовут?
— Не знаю!
— В смысле? Должны же были тебя как-нибудь при рождении обозначить? Ой, то есть какая-то травм…
— Да не травма, память мне не отшибло. Если бы! Я не родилась. Меня придумали.
— Шутишь? — после воистину гоголевской немой сцены переспросил Миша.
— Увы, нет. Поэтому мне очень нужно было посмотреть на себя в эту линзу, понимаете? Я мыслю, чувствую и всё прочее по Декарту, но кто знает. Надо было проверить.