Чем дальше, тем больше она пугала меня опасным, противным внешним миром, в котором, по её словам, не водилось ничего, кроме отвратительных кровожадных монстров, грязи и хаоса — иногда она перебивала этими угрозами заданные ею же пьесы.
— Но там наверняка живут крысы, значит, не всё так ужасно! — возражала я.
— Враньё! Крысы водятся только у нас. И вороны не могут отлетать далеко от дома.
Да, понимаю ваш смех, сейчас это и для меня звучит абсурдно, но что я знала тогда?
А однажды няня умерла. Она просто не вышла на утреннюю тренировку гамм. Прождав час, я нашла её, неподвижную, в кресле зелёной гостиной, но была настолько пустоголовой дурой, что не поняла толком даже этого происшествия. Я увидела только, что она ничего не может мне сделать и не сопротивляется. Тогда я поддалась первому порыву: дотащила тело няни до дверей, отвязала с её пояса ключи и, подобрав нужный, просто сбросила свою тюремщицу в окружавший дом канал. Утонула она или нет, меня не волновало. Было ли мне её жалко? Скучала ли я по ней, как по единственному знакомому лицу? Нисколько.
Избавившись таким образом ото всех ограничений, я за несколько дней пооткрывала все ящики, шкатулки, комоды и двери, нашедшиеся в доме. В большинстве из них обнаружились книги, тетради с описанием моего поведения, пожелтевшие схемы, в которых я не разобрала ни строчки; более интересными представлялись письма с угрозами от некоего человека няне — так и не распечатанные, но хранимые. Ещё больше меня заинтриговал листок с рядом нарисованных девушек, некоторые из которых казались моими копиями.
Наконец, в верхнем ящике комода, стоящего у дальней стены четвёртого погреба, нашлось ещё одно, единичное, послание. Бумага слегка пожелтела. Тот же человек, что сыпал угрозами, сообщал свой новый адрес и выражал надежду, что когда-нибудь мы с няней вернёмся к нему. Это письмо, в отличие от предыдущих, было вскрыто. Недолго думая — как вы должны были понять, думать было нечем — я вознамерилась отправиться по указанным координатам. Несмотря на всю неопытность, я догадывалась, что гипотетические чудовища из внешнего мира потребуют что-то за мою безопасность или же за помощь в дороге, и вытряхнула все собранные по комнатам украшения в небольшой саквояж, откопанный в гардеробной.
Оставалось перебраться через водную преграду. Оторвав от кровати высокую спинку и один из поддерживающих балдахин столбиков, я надумала соорудить плот и весло, и уже пустила было их, наверняка пошедших бы ко дну, на воду, но увидела, что к шесту у угла дома очень кстати привязана лодка. Действительно, няня же как-то выбиралась из нашей «крепости», раз имела связь с внешним миром. Вот так, на лодке, отталкиваясь просто подобранной со ступеней веткой, я добралась до невысокого края канала и выбралась в серый парк.
Из романов я запомнила, что существуют так называемые машины, перевозящие людей на большие расстояния. За полдня, проведенные у пустынной дороги, мне удалось остановить одну.
— Не холодно так? — сочувственно спросил водитель, высунувшись из такси (а это было оно). Впрочем, увидев протягиваемую ему горсть украшений, он тут же умолк.
— Я плохо разбираюсь в ценах. Этого хватит на дорогу?
— С ума сойти, — выуживая тоненькое колечко, таксист употребил иное слово, но смысл был интонационно таков. — Да одной этой штуки хватит, чтобы я на Вас год работал или увёз на другой конец света. Я до того горбатился в ломбарде, что-то да понимаю. Куда Вам так надо-то, в холодину и на ночь глядя?
— «Конец света» может оказаться не совсем шуткой. Мне нужно сюда, — показала я адрес.
— О да, задачка. А не боитесь? Эта часть города не очень-то хорошую репутацию имеет. Пугалки всякие, якобы там нечисть живёт. Да не мелкая, а прям настоящая.
— Вы меня отвезёте или нет?
— Отвезу-отвезу, что теперь.
Таксист оказался человеком порядочным: даже если у него имелись корыстные или извращённые планы на мой счёт, он их не исполнил.
Сказать, что мы долго ехали, означало бы очень смягчить реальный факт. Дорога заняла, по моим последующим расчётам, часов шесть. Ещё на половине пути у машины чуть не закончилось топливо — пришлось заезжать на заправочную станцию с невыносимо яркими огнями.