— Эй, — подмигнул мне водитель, прежде чем выйти, — не купить чего-нибудь поесть, раз так задержались? Нам ещё долго.
— Поесть?
— Ну да. Там вроде как два круассана по цене одного. Ещё на потом хватит!
— Нет.
— Ну а кофе-то будете?
— Простите, я воздержусь.
На самом деле я не поняла, что конкретно он предлагал мне и не являлось ли это чем-то неприличным или опасным. Если честно, я так не разобралась, что это и как оно делается.
В конце концов мы добрались до старейшей части исторического города, сохранившей, по словам водителя, здания почти пятисотлетней давности. Там и правда жило очень мало народу — в основном, похоже. вырождающаяся наследственная аристократия, державшаяся за владения прадедов. В стороне ото всех возвышался бывший замок, по инициативе последнего владельца перестроенный и обнесённый высокой кованой изгородью. Туда-то мы и направлялись.
Стоило машине приблизиться, в окнах зажглись огни.
— Вам тут не страшно оставаться-то будет? — подозрительно косясь на особняк, спросил таксист. — Может, в отель устроитесь, а потом просто в гости зайдёте… к этим?
— Спасибо.
Не слушая дальше его причитания, я зашагала прямиком к изгороди. Бронзовые крылатые львы повернули лапами рычаги, открывая ворота, и склонили головы. По дороге к самому особняку — каменному, с лёгкой неоготической стилизацией — я нисколько не боялась. Это было очень естественно и логично. Я словно никогда не покидала унылой территории с голыми чёрными дубами и зеркальным прудом, отражавшим пасмурное предзимнее небо.
Внутри меня ждали. Не меньше двадцати слуг с невозмутимыми вежливыми улыбками — это несмотря на пятый час утра — предложили мне новую одежду, провели в ванную комнату и показали спальню, выходившую окнами на ворота со львами. Напротив кровати громоздился набитый классикой книжный шкаф. Картины и фарфоровые статуэтки изображали крыс: белых, серых, чёрных, трёхцветных. Нечего и говорить, что мне очень понравилось новое обиталище. Приняв ванну — приятная вещь; в первом доме это дозволялось редко — я немного почитала и хотела было отправиться исследовать другие комнаты, но нашла дверь запертой. С другой стороны мне ответили:
— В темноте по дому лучше не передвигаться. Это ради вашей же безопасности, новая госпожа.
Так тому и быть. Я пожала плечами и отправилась спать.
Пожалуй, первая ночь, проведённая в особняке со львами — а они присутствовали и на фасаде здания, и во внутреннем оформлении практически всех помещений, кроме моей комнаты — стала моим самым ярким и вместе с тем первым же пугающим воспоминанием. Вместо погружения в беспамятную тьму, каковым обыкновенно являлся мой ночной отдых, все недолгие часы сна я получала тревожные, рваные обрывки эпизодов из чьих-то жизней, речей, какой-то музыки, множество неприятных мыслей и эмоций. На краткие мгновения выныривая из кошмаров, я ощущала, что слуги привязали меня к кровати, а сами дежурили рядом. Мне хотелось разорвать верёвки, но даже проснуться толком не получалось: сновидения оказались слишком густыми, вязкими, они затягивали обратно, не давая ни слова сказать, ни открыть глаз.
Наутро я помнила всё, что необходимо.
Чуть рассвело, прислуга ретировалась. Сёстры встретили меня в гостиной. Нас было восемь. Все созданы по образу и подобию единственного утерянного оригинала — и все несовершенны. Отец посещал нас раз в сезон, задавал план обучения, а подающих надежды выпускал в мир, предварительно отчуждая память о родном доме и сцепляя её с определённой территорией — о да, он мастер в том, что касается разделения и модификации. Зачем нас отсылали и когда возвращали обратно, никому было не ведомо. Для чего мы существовали — тем более.
Наши имена отражали степень схожести с оригиналом. Например, старшей была Та, у которой такие же волосы и глаза: глаза собственно мои, а волосы — иссиня-чёрная «шапка» до плеч. Сестра, созданная сразу передо мной — Та, у которой такое же лицо и волосы. Но у неё были неправильные глаза, не совсем нужная фигура, и она получилась примерно двенадцатилетней. Меньше всего повезло Той, у которой такие же манеры — она навечно застыла в шестилетнем теле.
Меня же удалось увезти и спрятать няне, бывшей служанке: она считала, что может воспитать реплику обычным человеком. Не получилось. Тем не менее похищение, предпринятое около десяти лет назад, прошло довольно легко: отец не особенно интересовался мной, так как думал, что, кроме глаз, я ничем не похожа на подлинник. Та, у которой такие же глаза, уже имелась.