С помощью общих знаний и особенно острого интеллекта девятой мы нашли способ ускользнуть, фактически не покидая особняка. Девятая объяснила: это как закрыть глаза и представить себя в другом месте, географически оставаясь на прежнем.
С тех пор мы путешествуем, где можем. Услышав о празднике, мы решили поделиться нашей историей. Все сёстры тоже здесь, но не хотят показываться.
***
Пока шокированная публика ахала и делилась впечатлениями, я таращилась в толпу ожидавших своей очереди ораторов, пытаясь отыскать ещё восемь живых произведений искусства.
— У тебя глаза на месте останутся? А то хирургов в универе вроде нет, — подшутил надо мной Михаил.
— Чего? А. Надеюсь. Слушай, что за Сколиодои они тут устроили? И для чего вообще этот обычай сказительства? Сюр какой.
— Хотя бы для того, чтобы я его услышал, — громче, определённо обращаюсь ко всем присутствующим, ответил сосед по ступеням, нацепивший маску льва. Не имея привычки нескромно рассматривать каждого встречного (выступавшая гостья стала первым исключением), я до сей поры не обращала внимания на этого человека, в то время как при желании его отнюдь не студенческий возраст можно было угадать по коже и чересчур надменной осанке.
— А Вы вообще кто?
— Басилиус Валентинус, к Вашим услугам.
— Если Вы — Василий Валентин из пятнадцатого века, да еще и выдуманный, то я Папа Римский!
— По моим сведениям, ни один Папа не был алхимиком, — слегка поклонился мне почтенный мужчина и, спустившись на площадь, продолжил: — Дама, послужившая началом этой занимательной истории — моя супруга. До неё все шесть сотен лет своей жизни я не мог понять, отчего любовь так влияет на людей. Но я встретил её в Венеции — и привёз к себе. Ещё перед нашим прибытием я велел построить для неё отдельное крыло, переделать всё скульптурное оформление дома. Чтобы наверняка угодить, изобрёл львов-автоматонов — ей так нравился символ любимого города. По приезде я окружил её всем лучшим, что только мог достать — а в средствах я, откровенно говоря, неограничен. Дорогие украшения и статуэтки, роскошные интерьеры и наряды, живая музыка, бесценные книги. Я запрещал ей только одно: уезжать далеко от меня. Но она всё равно сбежала. Не знаю, как.
— Никакого «янг адулта»! Прям античная трагедия! — зашептала я Михаилу. — Ты прав: тут интересно!
— А теперь, — добавил алхимик, кивая «дочери», — ушли даже вы.
— Разве тела не остались в особняке? — по-прежнему невозмутимо спросила рассказчица.
— Нет. К вашей чести должен признать, что вы, девочки, осуществили мастерский полный переход. Конечно, очень лестно осознавать, что вы получились настолько умными, но что мне теперь делать совсем одному, без компании и ассистентов?
— Да просто оставьте их в покое!
«Тихая мышка» Хлоя смело выпрямилась. Такое давление на древнего алхимика, с лёгкостью манипулирующего памятью и живой материей, моментально возвысило её в моих глазах.
— Они все здесь, ваши сёстры? И девятая? Покажите мне её.
От вида самой «удавшейся» из героинь истории, тут же вызванной в качестве доказательства, Хлое стало явно не по себе, но она собралась с духом и объявила:
— Это моя мама в молодости.
— О, теперь у нас индийский сериал! — моя ядовитость к штампам и в прозе, и в жизни не знала границ.
— Она бросила вас. Понятно теперь, почему она так боялась путешествовать. Она не хотела жить в игрушечном дворце, как красивая кукла. Сейчас ей около пятидесяти лет, она меняется, как все люди, но по-прежнему прекрасна и счастлива с моим отцом, пусть он не какой-то волшебник и вообще чудак, каких мало. Вот это — оригинал, который Вы никогда не получите силой.
12. Сон о великом разделении и результате «как всегда»
— Где она?
— Понятия не имею, — храбро задрала подбородок Хлоя. — Разве что у Вас есть точная карта Пределов, как их назвали мои друзья.
— Я могу добыть любой документ. А ты что хочешь за рассказ о ней? Хочешь пожизненный запас любовного эликсира? Без побочных эффектов и с гарантией. Или лучше омолаживающий? Тебе будет столько двадцатилетий, сколько не надоест. Правда, я советую минимум сорок лет — солиднее, и документы не просят.
— Боюсь, мне он не понадобится. Ваша супруга, кажется, кое-что подсмотрела или вычитала за время заточения. Я появилась как написанный персонаж.
— Гениально, — выдохнул Басилиус. — Материализация высшего порядка! Трансмутация психического конструкта в мыслящую субстанцию!
— О, Шекспир пошёл! — зачарованно прошептала я. — Уж полночь близится…
— Критик, уймись!
— А расскажу я о ней просто так. После карнавала. Не хочу портить мероприятие семейными дрязгами.