— Что да бред! — сказал я самому себе под нос. — У неё мозгов, как у курицы. К тому же я погуляю и вернусь.
— Интересно рассуждаете, — отреагировал сосед с сиденья напротив.
До того он мирно читал газету, закрыв лицо — виден был только кончик пустой трубки. Теперь мне открылось его забавная, какое-то лягушачья физиономия с косящими глазами и оттопыренным ушами. Для полноты картины этот месье лет шестидесяти носил круглые нелепые очки с толстенными стёклами, только подчёркивающими природный недостаток.
— Вы считаете, что легко и просто покинете квартал? — дружелюбно поинтересовался он.
— Естественно! Что там делать-то? Я уж точно не заделаюсь профессором литературы или философии! Посмотрю, погуляю — и хватит.
— Раз так, загляните на досуге в книжный магазинчик «La chambre ronde ». Очень достойное место.
Сосед больше не болтал, а я не напрашивался: куда увлекательнее было смотреть в окно на сменяющийся пейзаж. Сперва пошли зажиточные пригороды и поля. В какой-то момент автоматически расправились наружные железные ставни, начисто закрыв обзор, а из вентиляции потянуло горелым.
— Болота, наверно?
Сосед на секунду поднял глаза и промолчал.
Подозрительный эпизод быстро забылся: ставни убрали, а мы въехали в квартал. Дома здесь были ниже и ярче, зато погода серее. Массовка по стилю одежды и манерам напоминала скорее студентов или средний класс годов пятидесятых-шестидесятых, чем буржуев тридцатых из моего первого местоприбывания. На фоне местных я выделялся чересчур формальным костюмом, и отменил про себя, что при удобном случае хорошо бы раздобыть новый, хотя это тут же вылетело из головы.
Заселившись в небольшой, но приличный отель, я закинул саквояж в номер с французским балконом и не торопясь побрёл на осмотр достопримечательностей, в список которых включал и колоритных жителей. Поначалу следовать совету дедули из поезда я не собирался, но как вы уже можете предположить, любопытство взяло вверх. Дай, думаю, погляжу, что за «La chambre ronde », отделаюсь и дальше пойду. Вывеска — почему-то с мышкой — попалась на следующем же повороте. Удобно тамошний мир устроен, однако!
Небольшой магазинчик казался полностью заваленным литературой. Книги — новые, постарее и совсем уж ветхие; маленькие и громоздкие; толстенные и тонюсенькие — занимали не то что туго набитые стеллажи по потолка, но также пол, кресла, все немногочисленные столики и даже столешницу продавца, на которой громоздились допотопные счёты. Единственное окно — вероятно, для лучшей сохранности литературы — занавесили плотными шторами в цветочек. Постоянные посетители использовали их как гибрид магнитной доски и соцсети: тут и там булавками были прикреплены записочки, а то и начеркано что-то мелом. Что именно, не могу сказать: во всём помещении горела единственная лампочка, настольный ночник на свободном от книжного наводнения участочке прилавка.
На тихий мелодичный звук колокольчика вышел сам продавец. Далось ему это с трудом: пробираясь из раздела с ещё более густыми стеллажами, он пару раз ударился и что-то уронил. Ко мне он тем не менее подошёл с приветливой улыбкой.
— Добро пожаловать. Располагайтесь!
— А что, больше покупателей нет?
— Ни-ко-го! Можете спокойно читать — хоть всю книгу, это разрешено; обсуждать, писать, спорить, думать. Есть чай и кофе.
— Да я так, осмотреться, месье…
— Зовите меня Жак. Ни-ни, не бойтесь! Расспрашивать не буду! Мне как-то самому пришлось имя сменить, — улыбнулся он. — Но это секрет.
— Конечно-конечно.
Близко знакомится я всё равно не имел ни малейшего желания. Уютная, но какая-то эмоционально плотная атмосфера книжного и почти полное отсутствие освещения давили на меня. Я уже хотел было уйти и отправиться на поиски хорошего ресторана, но всё-таки вернулся к кассе и спросил:
— А можно задать один необычный вопрос как местному? Меня вот что интересует: говорят, что жизнь без преодоления препятствий и работы скучна. Но тут всё идеально. И мне лично не надоедает! Как по вашим литературно-философским размышлениям, для чего существует и этот район, и другие? И почему кто-то живёт здесь, а кто-то нет? Просто слепой случай?
— Очень занятная тема, хорошо, что Вы о ней вспомнили! Последнее время я как раз исследую её с точки зрения субъективного идеализма…
— Какого-какого реализма?
Короче, проговорили мы до темноты, расправившись, надо думать, с двумя литрами чая. Суетливый продавец мне понравился. Вопреки изначальным планам я день за днём заходил в «La chambre ronde », затягивая отъезд. Думал, успеется, куда спешить!
За всё время, что я провёл в магазинчике, никто туда не заходил, только иногда что-то шелестело и скреблось.