— Sur l’un des escaliers, je rencontrai le…
Мумут хлопнула в ладоши.
— … médico de la familia. La expresión de su rostro, pensé, era una…
Снова хлопок.
— … смесь.. смесью смущения и низкой хитрости. Он, видимо, спешил и…
Два быстрых хлопка. Декану явно не нравился медленный тон.
— … and passed on. The valet now threw open a door and…
Еще хлопок.
— … m’introduisit en présence de son maître.
Цветом лица и выражением физиономии бедный Миша всё более приближался к герою рассказа.
— Посредственно. Ладно. Теперь: «C’était, disait-il, un mal de famille…»
— Я не помню! — взвыл наконец Михаил. — Ну простите, пожалуйста, ну не моё это!
— Отчего же?
— Я их боюсь, — шёпотом покаялся приятель.
— Никому не слышно!
— Боюсь я этих его рассказов! — краснея, озвучил парень. — Они на меня странно действуют! Кажется, что они меня затягивают!
— Может, ты наконец-то пристрастился к чтению, а, студент?
— Нет! Буквально. На прошлой неделе, когда я по заданию честно пытался ЭТО выучить, весь день потом снились эпизоды из этих несчастных Эшеров… Ашеров… как ни переводи. Не очень-то приятно, когда на тебя раз за разом обрушиваются восставшие из мёртвых барышни, а затем и весь домище! Когда ты за этим наблюдаешь — немногим лучше.
— И что же, вся литература доставляет тебе такой дискомфорт?
— Не вся. Но многая и часто.
— Михаил у нас, значит, тонкая натура. Смотри в обморок не упади. Ну раз так… Кому не терпится перечислить мне названия произведений из библиотеки Эшера — на всех упомянутых языках, естественно?
***
Спустя три недели регулярно повторяемых двухчасовых лингвопыткок мне захотелось прояснить одну деталь.
— Раз над Мишкой издевались переводами, значит, они для тебя немного, да сложны, правильно? — уточнила я, поймав друзей в коридоре.
— Скажешь тоже: «немного»!
— Вот! Я из Петербурга, ты из… ммм… с Северного полюса русскоговорящего. Но что-то я, ребят, сомневаюсь, что у нас все такие. Дайюй! Ты на каком языке говоришь? Вот прям сейчас?
— На кантонском, понятно.
— ???
— А на каком ещё? Книги-то я из разных стран читала — в переводе. А так только пару слов на английском могла связать. Сейчас дело сдвинулось — спасибо Парику — но пока не сильно.
— Допустим. А Мигель откель у нас?
— Из Валенсии.
— Очень мило. И на каком вы там общаетесь?
— У нас в семье на каталанском, но испанский, понятно, тоже использую — здесь, например.
— Ясно всё с вами. Значит так: после уроков все срочно дуем ко мне. Будем разбирать эту Вавилонскую башню по кирпичикам.
Заглянув в библиотеку после последней пары Бояна по борьбе со школовидными кошмарами, я снабдила послушно скучковавшихся товарищей — Мигеля, Мишку, Адриана, передумавшую ругаться Дайюй и новенькую Хлою — одной и той же поэмой «нашего всего» на пяти языках и заставила их читать вслух письмо Татьяны: сперва по памяти, потом — по книге. Наш любительский эксперимент привёл к следующим результатам:
1) «По умолчанию» каждый общался на родном либо наиболее комфортном для него языке, если только не задумывался лишний раз и и не переходил на другой намеренно.
2)На слух же известный иняз воспринимался как есть — будь то от носителя или желающего выпендриться.
3)Плохо или совсем незнакомый язык непонятным образом «переводился» в восприятии на первую или вторую категорию.
4)Судя по всему, в одном крыле селились студенты с максимально пересекающимися лингвистическими познаниями; Дайюй была скорее исключением, но и она хорошо разбиралась в английской, французской и русской литературе.
Когда мы уже хотели забавы ради начать скандировать что-нибудь хором, пятью доступными способами одновременно, снаружи коротко постучали и вошли, не дождавшись ответа:
— Михаил? Пойдём, срочно, — Серая быстро и бесшумно (как это у неё получается!) захлопнула за собой тяжёлую дверь.
— А что?
— Да ничего. Пойдём, говорю. Дело есть.
— Она что, до сих пор сердится за Эшеров?
— Нет. Идём уже!
Сердито обведя нас смутно видными в тени капюшона глазами, «вожатая» выволокла парня в коридор, не забыв о двери. Шутить как-то расхотелось. Пожав плечами, мы немного поболтали, уже не заботясь о языковом вопросе, и разошлись по комнатам.
***
Приятный неучебный сон о девяти крылатых пушистых львятах нарушило чьё-то холодное и жёсткое прикосновение. У кровати на коленях стояла Серая.
— Просыпайся. Молодец. Слышишь уже всё? Слушай и молчи. Михаил в ближайшее время не вернётся. Когда сможет — точно не знаю. У меня имелся план по сглаживанию этой истории, но вас вчера было несколько больше, чем предполагалось. Его отсутствие может вызвать беспорядки.
Сон как рукой сняло.