В смятении я забыла даже повысить тон.
— Это что?
— Клетка. Старая уже, не используем. Не использовали, то есть.
— Для кого?
— Не всё ли равно?
Проигнорировав мою физиономию, превратившуюся в один сплошной вопрос, Серая приблизилась к узнику.
— Кто ты? Как тебя зовут?
— Конь в пальто! Выпусти уже отсюда!
— Ты всё прочитал? — не ведя ухом спросила Серая. — Вслух, как я говорила?
— Какое тут «прочитал»! Не буду я это читать, тем более после бессонных ночей. Что ты мне такое колешь, что от него глаза не сомкнуть?!
Видок его, действительно, оставлял желать лучшего: Шарапову и не спилось.
— Ладно. Ждём. Читай, а то хуже будет. Громко и с выражением. А ты чего смотришь? Он жив и почти здоров.
Если шок не позволил мне и пикнуть на месте экзекуции, то выйдя, я устроила натуральную истерику.
— Что за фигня?! Это бойня какая-то или концлагерь? У нас что, теперь так наказывают за неуважение? Знаешь, авторитет это хорошо, но такое!..
— Для некоторых важных манипуляций не хватает информации, — невозмутимо пояснила Серая. — Последний документ появился в тысяча девятьсот тридцать пятом. Мне нужен новый. А Михаил может нам его добыть. Одним необычным способом.
— Какой, к чёрту, документ?! Человеку очевидно плохо, а ты библиотеку пополняешь!
— С помощью любезно одолженных тобой артефактов и выболтанных Барнардиной твоих же видений на девятом уровне я попыталась выйти на связь с самим составителем, — проигнорировав возмущение, настаивала она, — но тщетно. А значит, нужно пригласить его к нам.
— Слушай. Ты знаешь, что я никак не могу тебе помешать. Но сделать то хоть что-нибудь могу?!
— Хорошая логика, это мне нравится. Поинтересуйся невзначай у Бояна призывом ушедших. Ну, незанятых, конечно.
— Мертвяков, что ли?! И как это, «незанятых»?
— Где твоя политкорректность? Все там будут. Почти, — хмыкнула девушка, умолчав о второй части вопроса. — Ты хочешь помочь? Спрашивай. Учись. Открывай.
***
Ещё через три дня и два портала от друга осталась тень отца персонажа Шекспира; его чёрные синякомешки под глазами составили бы гордость любого анонимного алкоголика, а то и кого похуже. У меня же начали дёргаться не только глаза, но и нос, щека и, кажется, что-то в кишках — по крайней мере, тошнило регулярно. Мораль: граждане, не злоупотребляйте спиритическими сеансами.
— Как твоё имя? — повторяла речитатив Серая.
— Почтальон Печкин, принёс заметку про вашего мальчика. Что тебе, блин, надо? Я даже злиться устал, дай только уйти отсюда.
— Не читал?
Молчание бедолаги дало мне понять, что придётся открывать ещё один ящик
Пандоры.
***
— Кто ты, как тебя зовут?
— Очень хороший и весёлый человек. Характер общительный. Не женат.
***
— Дед Пихто и зайцы!
***
— Господи, да не знаю уже! Дайте хоть свежим воздухом подышать!
***
— Ясно. Пойдём в библиотеку.
— И что там?
Ненавижу нытьё ещё больше сюжетных клише, но должна признаться: голос мой к тому моменту напоминал мяуканье голодного месячного котёнка, уроки были заброшены под предлогом неизвестной даже Бояну болезни, а дни и ночи проходили в чахоточном метании на кровати под аккомпанемент кошмаров про порталы — с перерывами на открытие оных.
— Там мы будем нарушать основные правила.
Библиотекаря мы застали за обычным занятием: чаепитием и правкой толстенного тома-рукописи.
— Пришли за чем надо, — с места объявила Серая.
— Кому надо? — встрепенувшись. осторожно уточнил мужчина.
— Не каждому.
После серии дурацких паролей, гримас и подмигаваний библиотекарь поспешно скрылся в стеллажных джунглях и — невиданное дело! — вернулся только полчаса спустя.
— В этот раз нашёлся между Керуаком и Переком, — отдышавшись, доложил он. — Если не секрет… хотя что я такое спрашиваю. Надеюсь, никто не умрёт?
— Я тоже надеюсь, — кивнула проводница. — В любом случае я верну книгу. Лично.
Оглядываясь, я уловила жалостливый взгляд нашего книжника. И внутренне взмолилась, чтобы под этим «никто» не подразумевалась я.
В комнату для сотворения очередного чудовищного портала Серая несла добытый груз двумя руками, будто единственный в мире экземпляр ценнейшего и древнейшего издания. Хотя почему «будто»? Более странной и вместе с тем нелепой книги мне в жизни не попадалось. Не только разные пачки страниц, но и куски обложки были сотканы из разнородных материалов, при этом ни один я не смогла бы с уверенностью идентифицировать. То тут, то там виднелись ржавые пятна, царапины — чудные какие-то царапины: словно зарубцевавшиеся, — полустёртые надписи на неведомых языках и прочие следы активного — нет, бурного и рискованного — чтения.