— Ну, толку же от неё не особо много?
— Напомни, как там заканчивается повесть о Савитри?
— Лесная книга? «Отца, и супруга, и свекра с свекровью спасла Савитри всепобедной любовью». Но это просто легенда!
— Да что ты говоришь? Хорошо. Где Маркиз де Дали де Пу́боль, как его окрестил Хуан Карлос Первый, черпал вдохновение шестьдесят последних лет жизни и зачем купил свой зáмок?
— Для Галы. Он считал своей музой супругу. Но это не всех касается. Повезло.
— Не всех? Назови мне два движущих начала по Юнгу, — развернулась ко мне мадам.
— Эрос и фобос?
— Верно. И первый сильнее. Там, где есть любовь, страху не место. Так что да, студент, ливерпульцы были правы.
18. Сон о водопадах и лучших фильмах
После экстренного курса самодеятельной психотерапии и незаметного разорения «аптечных» запасов почти все невольные участники хтоногенного непотребства почти пришли в спокойное расположение духа и почти прекратили стыдливо прятаться по шкафам и одеялам — а значит, можно было возобновить нормальный темп занятий. Можно — если бы Мумут не продолжала затворничать в кабинете. Списав поначалу её отсутствие на некие важные дела, другие преподаватели нагрузили нас самостоятельным чтением. Спустя два недели — переводами с самопроверкой, из которых ожидаемо получился испорченный телефон. Затем — иллюстрированным сочинением на тему «Моя версия седьмой шпалеры "Дамы с единорогом"». Замены всё множились, а моё любопытство ими питалось, вымахав как минимум до размеров молоденького брахиозавра. Прождав ещё пару месяцев, мы с брахиозавром не утерпели и приступили к допросам с пристрастием.
— А что она там делает-то?
— Не знаю, — отварчивался Михаил, на свою беду попавшийся первым в библиотеке.
— А кто знает?
— Никто! Возможно, кто-то и знает, но не расскажет.
— Ужас какой! Устраняют?
— Нет, вежливость обязывает, варварша ты моя. Может, хватит играть в НКВД? У меня тут дамокловым мечом висит переложение «Рассказов сновидца» на старославянский, с пояснениями, от руки… с буквицами и миниатюрами, эх … в стихах… господи. Ладно, спрашивай дальше.
Мы с любопытством мысленно поблагодарили Бояна за творческий подход к заданиям.
— Это вообще нормально, с ней такое бывало? Она там в порядке?
— Бывало, — кивнул друг. — Один раз всю весну не показывалась. Когда вернётся, про здоровье не спрашивай.
— А всё настолько плохо? Когда я её видела сразу после, ну, этого, выглядела как всегда. Кошмар какой!
— Здоровье тут вообще ни при чём!
— Ой, слава всем. А что при чём-то тогда? И разве с этим ничего нельзя сделать даже у нас?
— Сделать? — усмехнулся Миша. — Ну, если ты обладаешь редчайшими навыками врачевания колотых сквозных ран от стрелы Купидона в одном экземпляре…
Вовремя оторвавшись от рукописи с начатым переложением и увидев мои охочие до тайн глаза, он торопливо прибавил:
— Но ты такого не умеешь, поэтому даже не думай, а то пациент умрёт на столе, и и хирург вместе с ним. И вообще, это не проверено. Может, она просто книгу пишет. Я тебе ничего не говорил! Ясно?
— Слу-ушай! — додумалась я, проигнорировав предупреждение. — А что если в Серую запустили реплику этой однонаправленной стрелы? То-то они из-за кого-то постоянно спорят! Кто бы это был?!
Приятель чуть было не пожертвовал многодневной работой ради вправления мне мозгов методами прямого физического воздействия (переплёта — на голову), но тут добродушный хозяин книжного царства спас меня, сообщив, что в аудитории онейрологии объявляют суть очередной задачи. Откель он это узнал, мы так и не спросили — благо хлопот, последовавших за этой инициативой, оказалось более чем достаточно.
***
За кафедрой готического зала собравшиеся студенты обнаружили саму мадам онейролога. Поистине её сложнейшие лекции, холодные саркастические замечания и знаменитые лингворасстрелы теперь казались нам детскими сказками — нет, не теми: отцензурированными — но обрадовались мы преждевременно: деканша соизволила явиться только ради объявления новой практики.
«Разделение человеческого сна с влиянием». Интересно.
— С созданием сна, получается? Круто! — обрадовались в третьем ряду.
— Нет, С ВЛИЯНИЕМ, — отрезала преподавательница, пробудив воспоминания о её мантре: «Только один создаёт сны и кошмары, мы лишь ориентируемся». Как бы то ни было, звучало задание таинственно, но хотя бы не настолько невыполнимо. Вот только…
— Люди обычно спят ночью, а бодрствуют днём, то есть живут в противофазе к нам. Вы можете возразить, что часовых поясов много, но с родственниками и знакомыми большинства из учеников этого корпуса дело обстоит именно таким неудобным образом. Хороший онейронавт должен уметь засыпать когда и где угодно, но я сделаю вам поблажку и облегчу задачу. Двое суток не спите совсем, практику проходите на третьи — тогда отключитесь как миленькие. Время пошло, — проинструктировала Мумут и снова удалилась в кабинет.