— Случиться может что угодно. Никто не болеет по собст…
— Может и случиться, но вам, людям, в отличие от нас, позволено выбирать, что с этим делать. Чаще всего вы выбираете поджать хвост и хныкать, и слабые характеры мы отсеиваем. Не знаю уж, выбираете ли вы такие или нет. Не мое дело. Я за версту чую искаженные судьбы и мертвые желания! И защищаю их! Вот ты, парень, три года ищешь удачной возможности для признания. Тот кусок камня в худи мечтала петь в Мариинском и Гарнье. А ты… — при взгляде на мадам Мумут на лице доппельгенгера появилась хищная ухмылка, — ты ждешь его уже…
— Хватит. Отсылай её, — вдруг рявкнула коллеге декан онейрологии, обычно знаменитая темпераментом мраморной статуи.
— О, стыдно? Ах нет! Обидно! Больно! Твоя мечта воет на всю округу! Третье столет…
— Ну всё, доболталась.
Что там случилось дальше, я рассказать не могу. Подобный взрывной волне эффект от некоего действия мадам Мумут отправил доппельгенгера обратно КУДА-ТО, а наблюдателей — в забытье.
Едва откачанный, как и все мы, Бернардитой, Вася первым делом поспешил к «оригиналу» сестры.
— Ника? Открывай, мы со всём разобрались. Ребята тут принесли тебе новых книжек и хотели извиниться за… ты чего? Сестренка?
Зашедший вместе с ним Мигель резко побледнел и не допускающим возражений тоном велел нам уходить куда подальше.
Про Веронику мы больше ничего не слышали, а Васю, если верить сплетням, перевели в другой корпус. Перед этим он всё бормотал что-то про томатный сок, а руки его тряслись.
***
Когда спустя пару дней я, окончательно изведясь, почти отважилась идти за разъяснениями к докторше, в дверь осторожно постучали. За ней мне попался забавный мужчина лет пятидесяти с зачесанными в пышный короткий хвост волосами и небольшими бакенбардами. Его круглые, будто совиные, близко поставленные глаза стали ещё круглее от ужаса, и вместо ожидаемого вопроса вроде «как пройти в библиотеку» я услышала нервный шепот:
— О, какой кошмар! Очень виноват, не думал, что это спальня дамы! Исчезаю.
— Нет-нет, всё нормально, Вы не мешаете, — поспешила я остановить заблудившегося. — Вы куда хотели попасть? Я ориентируюсь тут довольно неплохо. Если в пределах двух этажей.
— Премного буду благодарен. Всё, что мне пригодилось бы — это пустая комната для ночлега. Я, м-м, имел честь получить приглашение на Малый карнавал, но возникли кое-какие накладки. Эм.. Вы меня видите?
— Да, конечно, луна ещё яркая. А насчет комнаты вы удачно, тут как раз была…
Провожая блудного гостя, я на мгновение подумала, что где-то он мне уже встречался.
3. Сон о немецком романтизме
Немного нелепый, но обходительный дяденька с комфортом разместился в бывшей комнате Васи Лисова, приобретшей дурную репутацию после происшествия с доппельгенгером. Утром — ну, то есть нашим хронологическим утром, в семь вечера — я на всякий случай зашла к новому постояльцу и выслушала просьбу представить его самому доброму из преподавателей. Таковым, конечно, был Мигель.
— Правда, я также нижайше прошу Вас, фройляйн, не сообщать профессору о приглашении на праздник. Боюсь, оно поступило не от него — неловко будет…
***
— Мигель Павлович, это дядя моего сокурсника Стефана, заходил по семейным делам, но пришлось задержаться. Его имя…
— Какой позор, я же не представился даме. Вильгельм Крайслер. Прошу вас, просто Вильгельм. Чрезвычайно рад знакомству.
Он поклонился. Кажется, не издевался.
— Какой стильный у Вас костюм, — заметил он бионюктологу. — Киты — это ведь символ возврата к собственной сущности. Обретение себя через учение — как тонко!
Гость, очевидно, поднаторел во льсти.
— Приятно пообщаться с умным человеком. Вы к нам издалека?
— Довольно-таки издалека.
— Как там в Пределах, мирно? Нормально добрались?
— Да как обычно! Когда там бывает спокойно?
Мужчины посмеялись над чем-то своим.
— Вообще говоря, — явно стесняясь, добавил гость, — я в некотором роде специалист в узкой области: сравнительному анализу литературной зооморфной семиотики в контексте сновидений романтического характера. И я счел бы за счастье поделиться с учениками этого прекрасного университета опытом.
— Правда? Как здорово-то, — искренне порадовался Мигель. — Свежих лиц у нас ой как мало! А это… многоуважаемую коллегу можно и потом уведомить. Она там у себя на веранде, этих кормит. Ну, этих своих, — он замахал руками, будто крыльями. — В это время ей лучше не попадаться. Если Вам удобно, Вильгельм, первую лекцию можно было бы провести сегодня же после основных занятий.