«Только аккуратнее» — наставляла знающая, — «Дело плёвое, но на перекрёстках кого только не бывает».
«Может, другой способ тогда?»
«Перекрёсток здесь в широком значении».
Она уже устала вглядываться в снегопад и переминаться с ноги на ногу в укрытии за дубом. Может, бросить это всё? Как-то не по себе от этой ночи, что при всём отражённом в снегу лунном свете куда более тёмная, чем любая летняя или осенняя — тёмная в другом смысле. Но очень уж хотелось узнать про того…
Наконец на дорогу вышли — двое.
«Ты как-нибудь незаметно высунься, чтоб лицо рассмотреть, но тихо».
«Зачем тихо? Это разве не сам мужчина придёт? Он или… другой кто?»
«Это вообще не совсем люди. Но они мелкие среди своих, не больно страшные — если не трогать».
Первый парень оказался точно не тем, но довольно миловидным, с каштановыми чуть лохматыми волосами, рюкзаком за плечами и почему-то круглым счётчиком Гейгера на шее. Как и обещала прабабушка, он в точности имитировал человеческую внешность — почти в точности: если не считать немигающих глаз и какой-то хищной повадки в движениях.
«Спасатель, что ли, будет?» — изумилась девушка, но решила сперва рассмотреть второго. Туча, белый дыб в иссиня-чёрном небе, прошла и позволила холодным лучам лечь и на его лицо. Лицо было белёсое, зеленоватое даже, с запавшими глазницами и отвратительными, не помещавшимися во рту клыками. Тусклые, наполовину выпавшие волоски едва прикрывали деформированный, расцарапанный череп. Одежда висела на уродливо костлявом теле.
— Таково твоё будущее. Если ты не послушаешься меня, — тень, будто от стройного мужчины с развивающимися пламенем волосами, но без самого тела, появилась прямо за её спиной.
Она никого другого не вызывала! Что это за напасть с пронизывающим до костей голосом и чёрными глазами?!
Девушка взвизгнула, дёрнулась и упала на снег. Две твари рванулись было к обнаружившей себя жертве, но замерли, повинуясь выброшенной вперёд руке тени.
— Т..ты кто? Что тебе надо? — залепетала растерявшая всю решительность горе-ведунья. — Хотя иди подальше, не буду я тебя слушать. Не буду! Нет!
Голос сорвался на визг.
— Как угодно.
Кидать соль в визитёров не пришлось: они буквально растворились по мановению руки этого кого-то, куда более сильного и древнего. Как положено, не оглядываясь, красавица стремглав понеслась домой. До самого порога её преследовал образ не столько иссохшего вурдалака, сколько его повелителя.
Узнав о втором «женихе», старушка побледнела и закрыла рот руками, а услышав о тени, запретила выходить из дома, заперла все засовы и кинулась разбирать свои книги.
Книги ей не помогли. Учёная и мудрая прабабушка наутро проснулась немощным, разбитым недугом куском мяса, практически лишённым личности. Несчастная девочка не смогла даже распознать момент смерти. Сельский фельдшер только равнодушно констатировал внезапный паралич : «Инсульт, наверно: видно же, что бабуля на честном слове держалась». На честном слове — женщина, в неполную сотню лет рубившая дрова и сохранившая все зубы, её прабабушка, проходившая по много десятков километров на морозе?
Впрочем, к этому времени кареглазая шестнадцатилетняя красавица, приобретя некоторый опыт общения с людьми, привыкла к мысли, что ей многие и во многом не смогут верить.
Грустная медведица успела зазвать подопечную в лес ровно перед тем, как по её душу приехали соцработники. Они больше суток ходили по лесу, выжидая отъезда врачей и грозящих детдомом бюрократов. День рождения и злополучный парень — как виделось девушке, причина всех бед — были разом забыты. От третьих лиц, прячась то у одних, то у других знакомых, ей удалось узнать, что бабушка в своей деревне пала жертвой вооружённого ограбления. По крайней мере, некоторые следы указывали на это. Уже поползли сплетни о том, что дверь де и окна были нетронуты, а лицо покойной застыло в маске ужаса, но чего только не болтают.
Родня по бабушке, до которой с трудом получилось добраться «зайцем» на автобусах и электричках, погнала ненужную приживалу взашей, позволив лишь переночевать в коридоре. Утром, с первой маршруткой, ей велели «выметаться» куда подальше.
Ни о каком сне и вопроса не стояло: первые часы неуютной ночи сирота, не знавшая ещё о своём статусе, провела в перешёптывании с местным хозяином. Тот, как и все ему подобные, не любил показываться и тем более общаться, но для бедняжки сделал исключение. Где-то в третьем часу ночи, на середине фразы, Тот с другой половины вдруг стрельнул глазами куда-то за спину девушки и с ворчанием забился в угол, откуда благополучно исчез. Обернувшись, девушка обнаружила собственно жертву недавнего «преступления», зависнувшую на уровне антресолей. Антресоли при этом просматривались. Само существование её в такой форме не казалось внучке чем-то невероятным, но первая личная встреча с близким тебе умершим человеком и факт, что это была именно бабушка, отрицавшая всё и вся, делал ситуацию незаурядной и даже ироничной.