Через неделю, по возвращении, во всём доме неожиданно сломался телефон, оборвав связи с рвущемся в бой «приятелем», окончательно превратившимся в непримиримого врага.
Добившись серий подобных уловок вкупе с увлекательнейшим словоплётством поселения у себя не спрошенной возлюбленной, «всего лишь оператор» занялся избавлением от конкурентов. Первого — того доцента — он напоил и заговорил до победного конца. Второго спустил с лестницы. Третьему сломал нос. Четвёртому чем-то пригрозил — чем, неизвестно, но подействовало. С гафером же, по свидетельству коллег, он устроил настоящую дуэль прямо на площадке — то ли на камерах, то ли на софитах, то ли вручную. Длительность дуэли и тяжесть полученных обеими сторонами увечий остались тайной для широкой общественности и даже для причины поединка, но исход получился однозначным: одержавший верх кинооператор триумфально женился на «переходящем призе». Утвердившись, что приз, вроде бы, теперь не переходящий, счастливый муж приступил к осуществлению мечты чужой.
— Какой тебе техникум, какая стройка? — возмущался он. — Бездуховность. Иди в Репина или в Штиглица.
— Очень даже хороший техникум, полезная профессия, — обиделась несостоявшаяся маляр, но заманчивую идею поддержала. С двумя оговорками: — Только я действительно последние полтора года не посещала, и отметки со штампом стоят за восемь классов. Кто меня так пустит не экзамены?
— Во-первых, вряд ли тебе пригодится география или химия, остальное же вполне поддаётся диванному изучению. А во-вторых, бумажки — дело поправимое. Аттестат захватила?
Устроившись в ночной кухне, супруг немного поколдовал — ловкость рук, никакого мошенничества — с аттестатом, стирательной резинкой и свечой. Час спустя на столе сушился заверенный документ об отличных успехах по всем предметам девятого и десятого класса.
— Вот и замечательно, — прокомментировал доморощенный мошенник. — А в гостиной бабушкина библиотека в три стены — вся про искусство или историю. Есть и самоучители немецкого, английского и французского. Иди, готовься. Если что, спрашивай у меня, разберёмся. Ну или у неё.
Сложно передать подробность и какую-то усложнённость этого эпизода сна, посвящённого подготовке к экзаменам. Спать новоиспечённым супругам, как и производить дожор джема Белой Королеве, доводилось единственно «завтра» — то есть в период между часом ночи и пятью утра, когда вчерашний день вроде бы уже отбыл, а его сменщик ещё не явился: ей из-за учёбы, ему из-за работы и помощи в оной учёбе. Зато исключительно поверхностный сон сводил к минимуму возможность встреч с Тем самым. Несчастный же мозг молодой знающей — знающей, да не всё, — замученный спартанской бессонницей и столкнувшийся с необходимостью в числе прочего освоить обоих Гнедичей, скрипел, жаловался и порывался уснуть или впасть в меланхолию — вдруг избавят! — но в конечном счёте покорно впитывал информацию, подстёгиваемый увлекательностью предлагаемого. Наступил август следующего лета, и вместе с дарами Помоны и Вертумна были сорваны плоды стоических книжных ночей: все экзамены на факультет искусствоведения показали хорошие результаты. Даже английский, в современном варианте противный новоявленной студентке, чудом выучился и сдался на «удовлетворительно». В честь такого события оператор взял её, сонную, но довольную, на съёмки Каннского фестиваля.
Отец действительно, без экивоков и «звёздочек», сделал мать счастливой. По крайней мере, в её сне на этот счёт выражались одозначно. Даже бытовуха, рано или поздно грозящая практически каждой паре, не гостила в их доме ни дня.
Беззаботная — не отсутствием проблем, а лёгким к ним отношением — жизнь омрачалась только выведанной у друзей судьбой отосланного первого «жениха». Внезапно оказавшись убеждённым однолюбом и перебравшим Гёте романтиком, тот выбрал медленный и мучительный суидиц, ударившись во всё более серьёзные наркотики. Таковая его склонность, с одной стороны, задним числом дискредитировала любые серьёзные отношения, с другой же делала девушку косвенно виновной в скорой гибели бедолаги. Но вся вина испарилась, когда по истечении сорокового дня с похорон он взял в привычку выбираться и мстить кому ни попадя — иногда, наплевав не приличия, среди бела дня. Количество общих знакомых сокращалось из месяца в месяц, вес же таскаемых с собой тайком от мужа амулетов собственного изготовления, напротив, всё рос, но в лимитрофных снах Тень не уставал указывать, что от такого рода созданий ни один доступный ей артефакт не поможет.