Помощь пришла откуда не ждали.
То, что её угораздило выйти замуж не просто за творчески одарённого и умного парня, открылось, когда однажды ночью, услышав скрежет когтей, суженый спокойно поднялся, взял свой рюкзак со счётчиком гейгера и спокойно вышел в коридор — после чего там что-то загремело, зашипело, завыло и наконец резко смолкло, а вернулся супруг, брезгливо отряхивая руки и одежду от пепла. Более озлобившийся жених не вредительствовал.
Чудовищный временной парадокс много ночей не давал покоя девушке, пока некстати явившийся Теневой со снисходительной улыбкой в голосе не напомнил, что выходцы с той стороны редко считаются с утомительными рамками пространственно-временного континуума. Она хорошо училась не только в универе, но и у своих наставников, и знала, что нюансы лучше не прояснять.
Помимо избавления от вурдалака-ревнивца, «простой оператор» проявлял всё больше не совсем простых качеств. Не афишируя свои умения, он вызывал нужную погоду во время натурных съёмок, видел сны о снеге перед ничем не предвещаемыми и не предсказанными синоптиками холодами, а по вечерам под хороший джаз рассказывал легенды, что вы не найдёте ни в одном томе из собрания кунсткамеровского отдела этнографии Сибири.
Когда оптимистично настроенный супруг решил забавы ради провести на Йоль сеанс связи с отсутствующей роднёй, ей оставалось только молча паниковать.
Как можно было объяснить потенциальную опасность затеи даже человеку явно посвящённому, не обидев его и самой не заимев репутацию истерички-выдумщицы? «Любимый, меня с детства преследует какой-то тёмный властелин, требующий то, не знаю что, и я очень не хочу с ним общаться»? «Мне нельзя контактировать с той стороной, меня там ждёт, кто не надо»?
Поэтому пришлось надеяться — тщетно — на неудачу предприятия, а затем наблюдать — с ужасом — как лицо мужа каменеет в трансе, пока в зрачках отражается игра неестественных теней.
Оставшись одна — снова — она вынуждена была встретить Того самого и посмотреть в его чёрные глаза. В неожиданном уважении к такой храбрости злодеятель предстал в более привычном человеку облике: высоким джентльменом с белой кожей, но всё теми же волосами и глазами, будто состоящими из мрака.
— За твоё промедление я вскоре заберу и его, но у тебя всё ещё есть шанс спастись самой. Теперь ты выслушаешь, наконец, моё условие, своенравная? — легко улыбнулось это нечто.
— Дома я у себя всё знаю, — съязвила женщина, припомнив полученные в детстве знания.
— Убеждён в этом. Но я и требую другое: то, чего наяву у тебя нет.
***
Разделённый сон кончился вместе с пробуждением его хозяйки.
Очнувшись за много не определённых международной системой единиц расстояний от неё, я тут же вскочила на ноги, рискуя свалиться на каменный пол: от увиденного захотелось отморгаться, убежать, отмыться, а также, желательно, отболтаться друзьям — не из-за содержания опыта, а из-за его невероятности и густоты. До сих пор не верилось, что сознание и биография у меня теперь снова собственные, а не слитые с родительницей, и что, главное, я по-прежнему здесь.
Аккуратно, по стенке пробираясь к условленному месту сбора — просторному открытому кабинету в библиотеке — я встретила чуть более уверенно тащащегося Михаила.
— Ну как? — украдкой поинтересовалась я у друга.
— Никак. Её там нет. Мне кажется, её ни в одном пространстве нет, — развёл он руками. — Читала свежий трактат про некогда популярного, но забытого и только недавно открытого рыцаря круглого стола? « Ségurant le Brun, le chevalier au dragon ». А я, похоже, «Mikhail le Misérable, le chevalier à la belle dame ». Тому вот дракон чудился, а мне невеста.
— Не читала, но слышала, что там есть продолжение, где дракон настоящий!
— Мало ли какие лютики каких фанфиков понаписали.
В библиотеку мы добрались в разной степени дохлости и удовлетворённости. Злорадствующая Дайюй сообщила, что отец всё-таки подал на развод, а натасканный мачехой свирепый зверинец раздал по терпеливым знакомым. Адриан, даже избавившись от головной боли, по-партизански отмалчивался. Хлоя помирилась с родителями, не устраивая особенных зрелищ.
Мой рассказ — да что там, эпос — произвёл фурор. В недоумении осталась только я сама.
— Что голову повесила, разве не красиво? — трясла меня добытая на карнавале подруга. — У всех родня как родня, генеалогия как генеалогия — ну, почти; даже мои чудики сидят себе скучно в квартире — а у тебя прямо семейная сага! Нибелунги завидуют!
— Красиво. Но как-то обидно получилось: потом-то всё обесценилось. Я-то конец этой сказочки знаю.
— Это ещё почему? Они же друг у друга были, правильно? И будут потом. Какая разница, что случилось. Он кинооператор, да? Это был его лучший фильм. И её лучшая сказка. Мне бы такое кто-нибудь устроил, — улыбнулась Хлоя. — Хотя актёр главной роли неопознаваем, да и никакого бюджета не хватит рисовать живые водопады с кувшинками и порхающими бабочкослонами!