— Что ты сказала?
В вопросе мигом взбодрившегося Михаила, пусть тихом и робком, отлично чувствовалась гремучая смесь сомнения, страха и надежды.
Есть такой глупый штамп, особенно распространённый в женском ромфанте: «время для них остановилось…» Ерунда карамельная, кому угодно она встречалась. Но, должна признаться, в тот момент мне показалось, что это никакой не штамп: мир действительно замедлился, чтобы лучше рассмотреть обретшего вторую молодость мечтателя и ожившую историю, на коленях обнимающих друг друга и сквозь слёзы благодарящих этот самый мир за их лучший сон.
19. Сон о клятвах и ожиданиях
— Как шутят в нашем потоке, ночное ориентирование — единственная кафедра, на которой можно и нужно спать. Но не спокойно, — в который раз искусственно посмеивался Михаил.
Сложно было сказать, продолжается ли у него обострение любовной лихорадки, — в чьём хроническом характере нас заверил Мигель, павший жертвой того же недуга, — или же это маскируемая трусость перед зачётом у Бояна. Я поставила на второе.
— Колись, кто или что у тебя там?
— Да я как пить дать провалюсь с эндемичным кошмаром — будет он мною дубль за дублем аппетитно хрустеть. Я же правда особо не занимался.
Мы понимающе закивали: как они с Хлоей на пару «не занимались» сутки напролёт, знал весь этаж, лишённый заслуженного дневного отдыха.
— Это кто такой зубастый у тебя?
— Для начала, там все свечи гаснут и все полы в чём-то скользком. А ещё — помнишь, из моей комнаты вид во дворик с водопадом-единорогом? Ага, а над фронтоном выхода к нему скульптурная группа? Вот: там одна гаргулья — или, может, не горгулья, может, гарпия — имеет прескверную привычку менять позу. Это если она вообще присутствует на месте, где чаще всего пусто!
— Подожди, это на экзамене так?
— В том-то и дело, что нет! То есть полы и свечи, да, в кошмаре, а гаргулегарпия — отнюдь! Думаешь, я кошмар третьего от нашего слоя не отличу?!
— А мы сегодня самоорганизовываемся на самостоятельное чтение Овидия: и хорошо, потому что у Мумут снова стала бы болеть голова, — благородно отвлекая на себя внимание, доложила Мишина пассия, сразу по прибытии в университет опредённая под эгиду мадам. — Старшекурсники рассказывали, она его почему-то на дух не переносит. Вплоть до того, что над текстом издевается. Красивый эпизод о превращениях и сватовстве Вертумна, где он «…то на стремянку влезал, как будто плоды собирая» она как-то прокомментировала ехидным «Какая вневременная конструкция»!
— А у нас Мигель подготовил, грозится, новую дисциплину.
В оставшийся до начала занятий час мы ещё немного посудачили о Мумут, других преподавателях, потом одноклассниках и, наконец, вообще отвлечённых предметах.
Мои же мысли просто так не сбивались. Штука помимо прочего в том, что, расспросив побольше народу вживую и через разделение сна, я высчитала: уроки мадам онейролога никогда не приходятся на закат. А ещё я кое-что видела и кое-что слышала после практики, поведавшей историю мамы — обычно ведь ранним вечером не до того: все заняты сборами, утренним, то есть, простите, пробужденческим туалетом, повторением выученного накануне, экстренной зубрительной загрузкой в голову невыученного и прочими увлекательнейшими вещами. В это время никто не обращает внимания на творящееся в скромном по размерам преподавательском корпусе, смежном с мрачным залом онейрологии. А деется там в час заката непонятное слёзовыжимательное пение хорошим сопрано, или струнная игра, или мелькание некоей фигуры с высокой белоснежной причёской — и есть у меня обоснованные подозрения, кто там маячит и музицирует. Наконец, хозяйка покоев с балконом никогда не посещает другие реальности, даже ради праздника, как показала Бесконечная ночь.
Всем этим мне хотелось поделиться с друзьями по окончании пар, под утро. Мы бы, как всегда, выдвинули массу гипотез, одна другой фантасмогоричнее, и отправились на самодеятельную разведку, параллельно влипнув в какую-нибудь бодрящую передрягу. Но сперва предстояло выслушать посулённый Мигелем урок.
***
— Обычно этот блок начинается общим с моей уважаемой коллегой выступлением. К счастью, она обещала в самом скором времени вернуться к работе, так что вводную лекцию можно провести и независимо.