Лариса еще не успела дойти до кабинета, как навстречу ей вылетела взволнованная секретарша.
— Вячеслав Германович вас срочно просит! Лариса с тоской подумала, что ничем хорошим такие утренние вызовы обычно не кончаются. А увидев осунувшееся лицо главврача, только утвердилась в своих подозрениях.
— Звонили из приемной вице-губернатора Кислюка. — Вячеслав Германович начал с места в карьер, даже забыл поздороваться. — Просили оказать всяческое содействие этому Шнеку.
Лариса села напротив главврача. Ни поддразнивать, ни злить Вячеслава Германовича ей сегодня не хотелось. Поинтересовалась:
— А Кислюк этого Шнека знает лично? Вячеслав Германович раздраженно передернул плечами.
— Не могу же я вице-губернатору задавать такие вопросы.
— Я бы задала, — и подумала: «Стоит ли прогибаться? Сегодня этот вице-губернатор, завтра — другой. Никакой спины не хватит».
— Вот когда будете на моем месте, тогда и будете задавать вопросы. — Если речь шла о начальстве, Вячеслав Германович фамильярного тона не признавал. — Кстати, — он подозрительно покосился на Ларису. — Этот Шнек грозился снять меня с работы и на мое место поставить вас.
— А какие еще преобразования этот Шнек собирается сделать в санатории?
— Убрать старшую медсестру и поставить на ее место Веру Брусничкину.
Лариса спокойно изучала лицо главврача.
— А это разумное предложение.
— Мотивируйте, — в голосе Вячеслава Германовича послышалась угроза.
— Вера — знающая, контактная, обучаемая еще, толковая, обязательная. С ней все бы работали с удовольствием. А Полина — хабалка и хамка.
В другой день Лариса, может, и не позволила бы себе такой откровенности с главным, но сегодня ей было решительно наплевать на всяческий политес.
В другой день и Вячеслав Германович, может, одернул бы молодую, красивую и явно зарвавшуюся докторшу. Но сегодня ссориться с Ларисой ему было совсем не с руки. Сегодня в его голосе зазвучали просительные нотки.
— Лариса, может быть, вы разговорите этого Шнека. Откуда у него информация по санаторию? Откуда у него данные о деловых качествах Веры? И откуда у него данные о моих интимных отношениях с Полиной? Это было десять лет назад. Он собирается сообщить об этом моей жене и ее мужу. Полина вчера прибегала, вся в слезах. — Лариса попыталась представить себе плачущую Полину. Получалось слабо. Скорее, заплакать готов был сам Вячеслав Германович. — Может быть, ему поручили устроить скандал, чтобы был повод освободить меня от работы? Скажите откровенно: вы хотите занять мое место?
— Откровенно? — Лариса помедлила с ответом. Не отказала себе в удовольствии понаблюдать, как на лице главврача отразилась вся гамма чувств, от испуга до возмущения.
— Не хочу. У меня дочь маленькая. Хочу больше бывать дома. Не мучайтесь сомнениями. Поговорите с этим Шнеком.
Вячеслав Германович, кажется, поверил. Стал говорить спокойнее.
— Лариса, как вы считаете, может ли перенесенная им травма повлиять на его умственные способности?
— Не мучайте себя, Вячеслав Германович. Просто поговорите с ним…
Главврач сидел за своим столом маленький, сжавшийся. «Шарик сдулся, — подумала Лариса. — Ничего, уедет этот Шнек, и ты опять расправишь крылья, как петух в своем курятнике».
— Удачи вам, Вячеслав Германович. А я можно домой пойду? У меня же гость. А сегодня еще ночное дежурство.
Главврач только рассеянно махнул рукой в знак согласия.
Лариса шла по коридору в сторону выхода. Постепенно шаги ее замедлялись. Наконец она развернулась и решительно направилась к палате Кирилла.
Когда Лариса, постучав, вошла, Кирилл поверх белой рубашки повязывал перед зеркалом галстук. Тот самый, от Армани.
— В поселок?
— А, рыжая, ну здравствуй! Да, в поселок. Сегодня меня ждут великие дела.
— И какие же, если не секрет?
— Сегодня Вера обещала устроить мне встречу с Любиным женихом.
— А что тебе надо от Тимура?
— Хочу ускорить процесс. Обидно, как такая замечательная во всех отношениях девушка страдает.
— Деньги за показ по-прежнему даешь?
Кирилл покачал головой. Ответил не совсем понятно:
— Да, с деньгами я погорячился. Глупость вышла с этими деньгами.
Лариса прошла в палату. Села в кресло.
— Ну что, вспомнил, где мы с тобой виделись?
— Еще не вспомнил, но уже вошел в процесс воспоминаний. Слушай, рыжая, ты хочешь стать главным врачом? Я тут уже подал эту мысль вашему обмылку пузатому.