Солнце стояло в самом зените, и вода в пруду сверкала тысячами солнечных зайчиков. И глянцевая листва тополей тоже сверкала на солнце. Чудный выдался денек. Жаль, что последний. День был, с одной стороны, последний. Но с другой — он был еще почти весь впереди. И предстояло Кириллу в этот день кое-что еще совершить на благо местной общественности. Да и со своими кое-какими делами разобраться. Как там в песне пелось: «Вставайте, граф! Рассвет уже полощется, из-за озерной вынырнув воды…» Кирилл скинул спортивный костюм и с разбегу бросился в пруд. Тысячи сверкающих брызг поднялись вверх. А дальше как там было? «И может быть, прелестная молочница уже проснулась, полная беды…» Кирилл рассмеялся и в несколько махов достиг противоположного берега. Потом перевернулся на спину и несколько минут смотрел на солнце, посверкивающее сквозь нависшие ветви прибрежной ивы.
Вдруг его внимание привлекли мужские голоса. Трое парней стояли на другом берегу пруда и громко переговаривались. Один из них пнул ногой вещи Кирилла.
Кирилл развернулся и поплыл к берегу. Когда он приблизился, двое парней вошли в воду и двинулись ему навстречу.
Первый удар настиг Кирилла, когда он уже почувствовал дно под ногами. И тут же второй парень ударил его под дых. А потом схватил за руку и попытался притопить. Кирилл руку высвободил и ударил парня в челюсть. Второй парень снова попытался его притопить, но Кирилл вывернулся и оказался на берегу прежде, чем те двое поняли, что к чему, и кинулись за ним.
Третий парень, нервно переминавшийся на берегу, завидев выходящего из воды Кирилла, бросился наутек. Кирилл схватил валявшийся под ногами обрезок железной трубы и бросился следом. Догнал и ударил наотмашь. Парень упал, в это время подбежали остальные двое. Тяжело дыша, они стояли друг против друга. Обрезок трубы Кирилл из рук не выпускал. В это время третий парень поднялся на ноги, сплюнул на землю кровью. Он нервно озирался, а в руке у него подрагивал наган. Несколько секунд все стояли молча. Потом Кирилл опустил трубу.
— Может быть, объяснитесь?
Тот, что с наганом, так и стоял, вытянув вперед дрожащую руку. Другой, с разбитой губой, ответил:
— А нечего к нашим девкам приставать.
Кирилл усмехнулся.
— А что же ваш этот Ренат, или как его там, Тимур, что ли, сам не пожаловал? Боится, что не допрыгнет?
Парень сделал шаг к Кириллу, и тот опять поднял трубу.
Тогда парень с наганом ответил:
— Уезжай прямо сейчас. Мишка твой «мерседес» починил. Не уедешь — стрельнем…
В том, что могут и стрельнуть, сомневаться не приходилось. Наган у парнишки был настоящий.
На аллее послышался крик, и Кирилл увидел бегущих в их сторону мужчин во главе с охранником дядей Степаном. Ну вот, только отдыхающих пенсионеров под предводительством сторожа тут не хватало.
Парни поспешно скрылись в лесу за санаторием. Кирилл бросил трубу. Вытер кровь с рассеченной скулы, вернулся к пруду за одеждой. Потом принялся успокаивать воинственных пенсионеров.
Скула болела, и голова немного кружилась. Кирилл шел по центральной улице поселка и ловил на себе сочувствующие взгляды. «Небось смотрят на мою попорченную физиономию и жалеют. А жалеть надо совсем за другое». — Кирилл свернул, увидел Верин дом, замедлил шаги. Потом решительно толкнул калитку.
Вера поливала из большой лейки свой огород. Рядом с маленькой лейкой помогал матери Илья. Увидев Кирилла, мальчик обрадованно замахал руками. С воплем: «Кирилл пришел!» — бросился к гостю. Подбежал, повис на шее у склонившегося Кирилла. Увидел рану на его скуле, поинтересовался:
— Бандитская пуля?
Кирилл присел на корточки, обнял мальчика, посмотрел через его плечо на Веру. Та не спешила ему навстречу. Просто стояла в своем ситцевом домашнем сарафане и смотрела, щурясь от солнца и прикрывая глаза рукой.
Кирилл потрепал мальчика по светлым волосам, шагнул к Вере. Наконец она разглядела лицо Кирилла, немного смущенное, с рассеченной скулой и глазом, все больше и больше заплывающим синевой.
Кирилл ободряюще подмигнул Илье, кивнул на лейки.
— Почему насос не используете?
— Шланг не дотягивается до дальнего угла. — Илья подпрыгивал от нетерпения. Ему хотелось еще повисеть на шее у Кирилла. Во-первых, это само по себе было здорово. Во-вторых, увеличивало площадь обзора: сразу становились видны мальчишки, играющие в футбол во дворе соседней школы. И в-третьих, эти самые мальчишки могли видеть его, Илью, вместе с Кириллом.