Положив зажженную сигарету в пепельницу, Карл Крумбайн без стука вошел в кабинет полковника. Внешне он был абсолютно спокоен, но в голове его роились лихорадочные мысли. Он давно заподозрил, что все произошедшее в канцелярии напрямую связано с экипажем «Берты-Марии», и был уверен, что ему несдобровать, если его товарищи попадут в руки этих бестий. Карл не знал, как Вернер использовал его информацию, но из случайных намеков мог кое о чем догадываться. Кроме того, из совместных бесед он хорошо знал взгляды своего друга, поэтому никаких иллюзий на свой счет не питал.
Но, может быть, у этих офицеров не было каких-то конкретных подозрений? Иначе они просто спросили бы о членах экипажа «Берты-Марии»? Может быть, он ошибается, и они имели в виду нечто совсем другое?
На всякий случай он решил держаться настороже и при первой возможности предупредить своих товарищей, но пока не знал, как ему незаметно выйти из штаба.
Подчеркнуто бодро положил Карл стопку папок на письменный стол полковника и по установленной привычке, встал справа от него, чтобы подавать и перелистывать документы. Килау вытянулся слева, чтобы принимать просмотренные дела, однако обер-лейтенант грубо выпроводил обоих.
— Спасибо! Вы здесь больше не нужны!
После этих слов оба четко, по-военному, щелкнули каблуками и, словно заводные, направились к двери.
— Но, господа!.. — услышали они позади себя растерянный голос Обста.
Килау едва сдержал смех. Он представил себе, как напыщенный полковник, которому обычно приходилось показывать место, где необходимо ставить подпись, будет работать с документами.
И действительно, не прошло нескольких минут, как снова раздался звонок. На этот раз Килау немедленно бросился к двери, не забыв при этом позвать за собой Крумбайна.
— Скажите, Килау, что это за бардак у вас в делах? — встретил его вооруженный моноклем полковник. — Тут у вас Абельт с третьего экипажа лежит рядом с Асманом с первого. Это же свинство какое-то!
Но к Килау давно уже вернулось его восточно-прусское самообладание.
— Дела лежат в алфавитном порядке, господин полковник, — спокойно пояснил он. — Кого вам необходимо найти?
Полковник беспомощно обратил взгляд на обер-лейтенанта.
— Э-э, э-э, — что-то хотел сказать тот, но запнулся.
Его выручил капитан:
— Пожалуйста, разложите выписки из книги взысканий на весь летный состав. По возможности, каждую эскадрилью отдельно.
— Слушаюсь! — вытянулся Килау.
Но приказ исполнил лишь после того, как полковник сделал одобрительный жест. Казалось бы, в данный момент капитан был главнее, но фельдфебель ясно понимал, что с Обстом ему еще предстояло работать, поэтому игнорировать его ни в коем случае было нельзя.
Между тем летный состав собрался в столовой для обсуждения очередного боевого задания. Следующей ночью они должны были совершить эшелонированный налет на город, который немецкие войска оставили несколько дней назад. Ничего необычного в этом задании не было, поэтому не оно стало главной причиной тревоги, овладевшей залом. Каким-то образом присутствующим стало известно о расследовании, и некоторые из них стали подумывать, не касается ли происходящее лично его. Две недели назад один из самолетов якобы сбился с курса и приземлился на другом аэродроме, потому что... там, в госпитале работала невеста командира экипажа. Другой экипаж, вроде бы по вине каких-то тыловых служб, попал в свою эскадрилью лишь через восемь дней после окончания отпуска. Один из наблюдателей написал домой слишком откровенное письмо и теперь опасался, как бы его не вскрыли и не передали «куда следует». Короче, никто из присутствующих не был безгрешен, и за каждым, в случае чего, можно было что-нибудь найти.
Когда совещание закончилось, толстый майор, обычно доводивший до летчиков боевую задачу, облегченно вздохнул и по давно заведенному правилу направился к командиру эскадры, чтобы доложить о готовности экипажей к выполнению задания. Но его не пустили.
— К сожалению, сейчас господин полковник не может принять вас! — недвусмысленно заявил унтер-штурмфюрер, стоявший у двери кабинета.
— Но, позвольте! — попытался отстранить его майор, однако унтер-штурмфюрер достал пистолет и негромко произнес:
— Полевая жандармерия!
Майор отпрянул. Еще одна черная фигура вдруг выросла рядом с ним, держа руку на кобуре.