Выполняя команду, Клаус плавно подал вперед оба рычага управления двигателями. Моторы взвыли, Клаус чрезвычайно осторожно начал набирать высоту и перевел дыхание лишь тогда, когда самолет вынырнул из тумана. Внезапно они услышали вопрос пеленгаторщика:
— Что случилось? Почему вы не сели? — И над всеми этими точками и тире какой-то необычный протяжный звук.
Еще больше Клаус удивился, когда в ту же секунду Вернер изо всех сил крикнул по СПУ:
— Клаус, немедля полный ход! Полный!! Скорей набирай высоту!!!
Густав и Клаус поначалу не поняли, что собственно произошло, но, не колеблясь, убрали шасси, Клаус снова поднял посадочные закрылки и, по мере того, как скорость возрастала, стал тянуть штурвал на себя. Только теперь Вернер объяснил:
— Вы что, не слышали двойной сигнал «SYS»? А потом этот протяжный звук?
Они, конечно, слышали, но не знали, что он мог означать. Вернер вкратце рассказал им о привычке своего друга отвечать на сигналы «ЅОЅ» и о том, какой вывод из этого они должны были сделать.
— Карл хотел предупредить нас в последний момент! Можете мне поверить!
Кроме того он обратил внимание товарищей на то, что они без всякой на то причины получили разрешение на посадку раньше трех других самолетов. Клаусу и Густаву это показалось невероятным.
— Да вон они! Смотрите! — крикнул Аксель и показал рукой в ночное небо.
Едва эсэсовец доложил на командный пункт об обстоятельствах смерти штабного радиста, как гражданский потребовал срочно связать его с соседним аэродромом истребителей и передал приказ:
«Немецкий самолет Не-111 с опознавательными знаками «В-М» и вражеским экипажем на борту направляется с аэродрома к линии фронта. Приказываю любой ценой обезвредить его: принудить к посадке или уничтожить».
Услышав это, полковник Обст фон Шенег немедленно отдал аналогичный приказ самолетам своей эскадры, находящимся в воздухе.
Тем временем согласно инструкции Вернер настроился на волну командного пункта, ибо только таким путем можно было узнать, что в это время происходит в штабе, и весь экипаж одновременно услышал приказ самолетам «С-О-Н», «Н-Е-Н» и «А-М-Н» незамедлительно атаковать «Берту-Марию», неизвестно как попавшую в руки врага. Это были те три машины, что кружили над аэродромом, и чьи сигнальные огни мгновенно пристроились к беглецам в хвост. В ответ «Берта-Мария» срочно погасила свои, а Клаус убавил газ, дабы вспышки выхлопов не могли выдать их.
Через три минуты с соседнего аэродрома поднялись первые самолеты Ме-109 и Ме-110. Началось преследование немецкими истребителями немецкого же бомбардировщика.
В это время четверо друзей спешно совещались, что делать, и Аксель сумел убедить своих товарищей, что лучшим и к тому же единственным выходом в сложившейся ситуации была бы сдача в плен к русским. Вот почему Клаус взял курс на восток и через несколько минут снова стал тем уверенным в себе пилотом, который сделает все возможное для спасения жизней своих товарищей. Только Вернер все еще раздумывал и не мог понять, почему им сначала позволили вылететь на задание, а потом стали преследовать, и как его другу удалось в последний момент передать им спасительное предупреждение.
Самым дальновидным в экипаже оказался Аксель, который был уверен, что там, внизу приложат все усилия для того, чтобы перехватить их, и поэтому предложил лететь не прямо на восток, а отклониться немного к северу. Но делать это надо было быстрее, поскольку Клаус предупредил, что бензина осталось немного, и минут через десять ему придется переключаться на запасной бак. Таким образом, для полета обходным курсом у них оставалось совсем мало времени.
— Нам бы только перелететь на ту сторону и приземлиться, — сказал Густав.
Но если они попытаются сесть сразу за линией фронта, — заметил Клаус, — их обстреляют. Надо лететь как можно дальше, постараться установить связь с советскими друзьями и уже с их помощью попробовать добраться до какого-нибудь советского аэродрома. По-другому о посадке нечего было и думать: там, за линией фронта, тоже стелился туман, и садиться где-то в поле, наугад было настоящим безумием.
Они продолжали лететь прямо на восток, пытаясь подняться как можно выше. Вернер лихорадочно искал радиоволну командного пункта истребителей, потому что опасался, что «Берту-Марию» найдут раньше, чем она достигнет линии фронта. Но только через тридцать минут он услышал по радио указание истребителям: