— Товарищ полковник, я беру всю ответственность на себя, — вырвалось у сибиряка. — Время не ждет!
— Спокойно, товарищ капитан!.. Мы сами все выясним. Передайте немецкому самолету нашу радиоволну и сообщите, что все необходимое для их посадки, будет сделано.
Даже не поблагодарив, Новиков положил трубку и подбежал к передатчику. «S-R-S вызывает В-М-Н! S-R-S вызывает В-М-Н», — понеслось в эфир.
«В-М-Н отвечает S-R-S, перехожу на прием! В-М-Н отвечает S…» — прозвучал ответ, который внезапно оборвался. Что случилось?
От неожиданности Новиков выругался, но пронзительный звонок телефона заставил его взять себя в руки.
С поста воздушного наблюдения сообщали:
«Самолеты противника пересекли линию фронта и направляются на восток. Над квадратом Л4-П6 слышны звуки воздушного боя, однако его визуальное наблюдение не возможно из-за низко стелящегося тумана».
— Вас понял! Продолжайте слежение! О любых изменениях обстановки докладывайте немедленно! — распорядился капитан.
Это сообщение подтвердило радиограмму немецкого радиста, но помочь экипажу не представлялось возможным. Дежурный радист отчаянно работал ключом, однако на «Берте-Марии» его не слышали, потому что в это время Вернер медленно осел в своем шатком кресле. Пуля пробила ему правое плечо и, очевидно, раздробила кость. От малейшего движения его бросало то в жар, то в холод. Единственное, что он мог еще делать, — это сидеть неподвижно, поскольку любое шевеление только усиливало поток крови, струящейся из раны.
— Вернер, тебя задело? — спросил Густав по СПУ.
Да, именно так закончилась еще одна атака истребителей. Несмотря на все маневры Клауса, трассирующие очереди все же прошили фюзеляж и хвост самолета, при этом руль высоты заклинило, и сдвинуть его с места можно было только с большим усилием. А тут еще Вернер медленно истекал кровью.
— Проклятие! — не выдержал Аксель. — Еще немного и они нас собьют!
В это время из темноты вновь появились три истребителя, и Аксель, схватив ракетницу, решил остановить их. Пока не началась стрельба, он задался целью показать им, что они атакуют немецких летчиков. Раскрыв плексиглас окна, он высунул руку наружу и послал в небо красную, а затем зеленую ракеты, которые, призрачно зависнув в воздухе, медленно опустились и погасли.
Это поначалу возымело действие. Истребители, прекратив огонь, пролетели мимо. Очевидно, они решили, что летчики противника не могли знать немецкие опознавательные сигналы, принятые всего лишь два часа назад. К тому же самолет ответный огонь не открывал. На всякий случай они сделали запрос на командный пункт, где тоже, казалось, засомневались, но через некоторое время приказали: не смотря ни на что самолет сбить, а членов экипажа, при попытке воспользоваться парашютами, уничтожить в воздухе.
«Берта-Мария» ушла в отчаянное пике. Звено истребителей сразу же возобновило погоню. Они разгадали замысел пилота держаться над самым туманом, дабы при попытке атаки укрыться в нем. И хотя при этом пилот рисковал налететь на дерево или какое-нибудь другое препятствие, это было все-таки лучше, чем попасть под огонь преследователей.
Не успела «Берта-Мария» достичь спасительного, а может смертельно опасного тумана, как вокруг нее снова засверкали трассирующие очереди. Заряды с грохотом прошили фюзеляж и крылья.
— Ох!.. — вскрикнул Клаус. — Похоже, меня ранило!..
Его правую ступню как будто парализовало, левая рука тоже не слушалась.
Наконец они нырнули в туман. Густав стал пристально вглядываться в разрывы молочной белизны, отчетливо понимая, что теперь их жизни зависели только от его внимания и зоркости глаз. Пролетев таким образом пару минут, Клаус направил машину вверх. Истребителей не было. Неужели удалось уйти?
— Не могу больше! — застонал Клаус.
— Давай я! — приказал Густав и принял на себя управление элеронами и рулем высоты. Руль поворота остался у Клауса под ногами, однако пока опасности не было, Густав мог беспрепятственно пилотировать самолет, но не мог посадить его, даже если бы пересел на место Клауса.
Но в каком направлении предстояло лететь?
— Вернер, ты можешь установить связь? — спросил Густав.
— Увы... Передатчик разбит. Прямое попадание, — безрадостно ответил радист.
«Хорошо хоть СПУ работает», — подумал Густав. Далее заботы о машине полностью захватили его.
— Аксель, пройди вперед и помоги найти место для посадки!