— Густав, попробуй лебедкой! Похоже, там упало давление! — крикнул он.
Густав и без того уже возился с ручным механизмом. Внезапно сирена замолчала, но тут же завыла вновь, и как ни старался Густав, он не мог заставить ее замолчать.
— Держись крепче! — крикнул Аксель. — Садимся!
Зловеще быстро приближался аэродром. Они снова нырнули в туман.
Густав дергал изо всех сил, наконец, шасси вышло, и вот уже под машиной что-то затарахтело. Самолет подскочил вверх, но Аксель выровнял его и снова коснулся земли. Машину подбросило еще раз, потом еще, наконец, она прочно стала на землю и покатилась по аэродрому. Между тем, фонари, указывающие конец летного поля, с бешеной скоростью приближались. Либо они поздно приземлились, либо аэродром был слишком мал — в любом случае им грозила смертельная опасность. Напрягая все силы, Аксель жал на тормоз, но привычного сопротивления под ногой не ощущал. Без особых усилий педаль свободно доходила до пола. Отчаяние охватил его. Он попытался закачать в маслопровод хотя бы немного воздуха, и это как будто получилось, но было уже поздно. Самолет стал заваливаться на бок, вокруг правого пропеллера закрутился пылевой вихрь, комочки земли застучали по кабине, и в тот же миг машина, резко развернувшись, встала.
Аксель инстинктивно выключил зажигание. Не хватало еще, чтобы взорвался последний запас бензина! Словно подбитая птица, стояла машина на левой стойке шасси и правом крыле. Летчиков же словно ветром сдуло. Клаус лежал в кабине поперек ног Акселя, а Густав висел у него на плечах. С большим трудом они поднялись, при этом Клаус потерял сознание. Вскоре возле самолета взвизгнули тормоза пожарной машины, послышались первые русские фразы. Они были спасены.
Через пару дней Аксель и Густав в сопровождении капитана Новикова посетили в госпитале раненых товарищей, которых прооперировали и которые понемногу выздоравливали. У Вернера плечо было в гипсовой повязке, но он уже мог ходить, а Клаус все еще лежал в кровати. Кроме сквозного ранения в правую ногу, одна пуля у него сидела в бедре, а другая — в легком. Только после третьего переливания крови у него вновь порозовело лицо, и сейчас он чувствовал себя настолько здоровым, что в ближайшие дни собирался встать. Друзья сидели на табуретах у постели товарища и оживленно беседовали. Они уже привыкли, что за прошедшее время их вновь стало пятеро, потому что капитан Новиков как-то сразу и безоговорочно стал членом их спаянного коллектива.
В последующие месяцы войны многие из немецких борт-радистов, а также радистов из других воинских частей могли слышать в эфире голоса, доносившие правду о военных и политических событиях. Так небольшая немецкая радиокоманда в меру своих скромных сил помогала быстрее покончить с той ненавистной позорной войной, которую развязали гитлеровцы.
