— Ничего, — проговорила Саша. — Надо же с чего-то начинать.
4
Пиджак у Бади мог бы быть и поприличнее, подумал Пирогов. Не в смысле — подороже и помоднее, а в смысле — поопрятнее, почище и поглаже. Есть же у них, в конце концов, костюмеры, что ли… Да и женат он вроде бы, если верить газетам. Впрочем, если газеты не преувеличивают, кроме жены у Бади имеется весьма внушительная команда бойфрендов. Неужто ни один из его мускулистых красавчиков не умеет обращаться с утюгом? Им что — наплевать, в каком виде их кумир и хозяин появляется на людях? Или для Бади визит к знаменитому питерскому сыщику — не повод, чтобы утюжить костюмчик? От последней мысли у Пирогова испортилось настроение. Он знал — это комплексы. Но ничего не мог с собой поделать. Даже когда посетители заискивающе заглядывают в глаза в ожидании его снисходительного решения, он никогда не ощущает себя хозяином положения. Потому что отдает себе отчет — они нужны ему не меньше, чем он им. А может быть — больше.
На сегодняшний день объективная ситуация в частном сыске такова, что предложение намного превышает спрос. И по этой причине Пирогов должен заискивать перед клиентом, а не клиент перед ним. Это он, Игорь, великий и знаменитый, гений частного сыска должен, как пес, нетерпеливо вилять хвостиком и вставать на задние лапки в томительном ожидании момента, когда клиент-заказчик небрежным жестом извлечет из внутреннего кармана пусть мятого и грязного пиджака, но внушительную котлету, сиречь бумажник. Каким количеством купюр соблаговолит он помахать у сыщика перед носом, чтобы тот подал голос и завертелся волчком от переполняющего душу чувства восторга и преданности к новоиспеченному хозяину? Откровенно говоря, Игорь согласен даже на небольшое количество. Штук пять бумажек с изображением портрета Джорджа Вашингтона и сыщик — ваш с потрохами. Готов к самоотверженному, каторжному труду двадцать четыре часа в сутки.
Впрочем, Бади, как и любому подобному клиенту, о непритязательности Пирогова знать совершенно не обязательно. Да и другим посетителям агентства «Гоголь» тоже. Ибо репутация главы этого агентства говорит совершенно обратное: Игорь Петрович весьма и весьма разборчив, соглашается работать в исключительных случаях и за исключительные гонорары. Денег в его трехметровом сейфе куры не клюют, а если он и берется за дела, то от скуки, чтобы хоть чем-то занять свой безбрежный царственный досуг. Благодаря чему сложилось такое мнение в определенных кругах, сказать трудно, но Пирогов не в обиде. Имидж богатого и ленивого сыщика, раз в год отрывающего задницу от офисного стула для того, чтобы блистательно справиться с невероятно трудным делом, по сию пору служит неплохую службу — от толстосумов отбоя нет. Нужно ли объяснять, что глубокие знания и непревзойденные умения Пирогова достаются тому, кто выигрывает аукцион?
И тем не менее Игорю Петровичу Пирогову, по прозвищу Гоголь, получившему это прозвище за невероятное сходство с классиком, до сих пор никак не избавиться от комплексов. Он живет в постоянном страхе, что поток желающих воспользоваться его услугами в один прекрасный момент вдруг иссякнет. И он не успеет забить свой сейф доверху. Впрочем, про сейф и про «доверху» — шутка. К несчастью, личные и служебные траты великого сыщика значительно превышают его гонорары. Поэтому нечего удивляться тому, что он готов «вилять хвостом» перед Бади несмотря на то, что ни Бади ему не нравится, ни его пиджак.
Игорь Петрович видел, что шоумейкер эту готовность «повилять хвостиком» чувствовал. Своей огромной, вздувшейся печенкой чувствовал. Шоумейкеры, они вообще люди чувствительные, с гипертрофированной интуицией-печенкой. Они на ней только и выезжают. Печенка — их главный рабочий инструмент. Но это и естественно: для того чтобы в зажатых, тупых и бездарных мальчиках и девочках разглядеть будущих звезд, мозгов совершенно недостаточно. Можно даже без преувеличения сказать, что мозги в этом деле — помеха. Главное — нюх. Унюхал звезду — и вперед! Крути во все стороны, швыряй в большие концертные залы и на стадионы. И «бабок» не жалей. Об ушах бедных зрителей и говорить нечего.
Бади не жалел ни «бабок», ни ушей. Начинал он, как было известно Игорю, лет двадцать назад, пробуя себя и в роке, и в попсе, но с рокерами у него дело не заладилось — едва «раскрутившись» с его помощью, они безжалостно бросали своего благодетеля, искренне не понимая необходимости иметь в группе лишнего участника, претендовавшего на девяносто девять процентов прибыли от концертов. После нескольких шумных публичных скандалов Бади плюнул на рок-культуру и сосредоточился на попсе. Причем на попсе заведомо бездарной. Он специально выбирал глупеньких, безликих и безголосых, ибо таковые пробиться на эстраду самостоятельно, без внушительного финансового промоушена не могут по определению. С его легкой руки взошли на звездный небосклон мальчики из группы «Ха-ха», девочки «Белочки» и смешанный квинтет «Простые нравы». Зрители сначала плевались и свистели на их концертах, потом привыкли, потом забуйствовали в экстазе фанатизма. Впрочем, не исключено, что плевались и пребывали в экстазе разные зрители. Сейчас Бади «раскручивал» новый проект с претенциозным названием «Звездный холдинг» и клонировал на эстраде глухо мычавших и обездвиженных, словно после легкого церебрального паралича, артистов-малолеток десятками. На радость безмозглым малолеткам-зрителям, которым, по большому счету, наплевать, под какую какофонию оттягиваться, кайфовать, балдеть, колбаситься…