— Макет? — усмехнулся Корецкий. — Макет стоит копейки. Я стану банкротом, если пейнтбольная ассоциация вдруг по каким-то причинам решит, что бегать по лужам вокруг пенопластовой крепости недостойно статуса пейнтболиста. И отменит соревнования.
— Не понимаю, — пробормотала Саша. — С вас возьмут деньги за неустойку? За возврат билетов зрителям?
— Нет, — лицо Корецкого окаменело. — Все гораздо сложнее. Но не стоит вам лезть в нашу бизнес-кухню. Играйте и наслаждайтесь, Александра. Благодаря вам, мы сможем выиграть Большой кубок. А это не только престиж.
— Может быть, мне все-таки стоит знать, что, кроме престижа, вы получаете в случае выигрыша? — спросила Саша. — Раз уж от меня зависит, как вы утверждаете, результат игры.
— Я вам расскажу, — любезно согласился Корецкий, как обычно, безо всякой теплоты в голосе. — Но после победы. Хорошо? В любом случае участники при удачном исходе получают неплохое вознаграждение.
— Даже так? — усмехнулась Саша. — Значит, это игра на деньги? Вы мне раньше об этом не говорили.
— Пока вы не вошли во вкус игры, говорить об этом было нельзя, — сказал Игнат. — В случае, если бы вы оказались алчным человеком, вы выкладывались бы на тренировках ради денег. Пусть будущих, но все равно. Когда человек работает за гонорар, он работает хуже, чем он работал бы для удовольствия. Я должен был проверить вас в деле и остаться уверенным, что, тренируясь, вы не преследуете меркантильных целей. Обычно я никому из новых игроков не сулю прибыли в случае выигрыша.
— Либо у вас плохая память, Игнат, — сухо произнесла Саша, — в чем я сильно сомневаюсь, либо вы считаете мою цель обнаружить преступника менее серьезной, чем меркантильная цель. И боюсь вас огорчить, но я до сих пор не вошла во вкус игры. Мне она по-прежнему не нравится.
— Ну что ж… — сумрачно проговорил Корецкий. — Может быть, именно это обстоятельство не позволяет вам терять голову во время игры. Такого хладнокровного снайпера, как вы, я в жизни не видел. Мне эта невозмутимость далась с трудом за многие годы тренировок. Надеюсь, вы не станете отказываться от участия в соревнованиях?
— Я не привыкла подводить людей, — ответила Саша. — Но вы нарушаете нашу договоренность. Я играю, вы взамен передаете мне подробную информацию, которая хоть немного может приоткрыть завесу над странными преступлениями. Мне важно знать все, любые нюансы.
— Я обещаю вам, что расскажу, — нажимая на каждое слово произнес Корецкий. — Но только после финальной игры. Не требуйте от меня большего.
«Ладно, — подумала Саша. — Кроме вас, уважаемый Игнат Вацлавович, в городе имеются и другие источники информации».
Уже вечером она позвонила Пирогову, Степашке и еще одному человеку из городского управления ФСБ, изложив им одну и ту же просьбу. Ответы, которые не замедлили себя ждать, удивили Александру. Они наталкивали на версию, радикально отличавшуюся от прежних.
3
Андрей Мелешко и без приказа полковника планировал проверить алиби Сеги и его приятелей. Конечно, он был уверен, что мальчик не стрелял в Майскую. Потому что кое-что понимал в детской психологии. Так сыграть недоумение в разговоре может только очень талантливый и хорошо обученный артист. Сега на артиста похож не был. Но то, что он не стрелял в Майскую, не означало его непричастности к преступлению. Возможно, «ночной снайпер» — это не один человек, а целая команда. Которая задумала довести определенный круг людей и весь оперативно-следственный состав города до белого каления. Может быть, эта команда сформировалась уже после того, как были совершены первые преступления. Возможно такое? А почему нет?
В ближайший четверг Андрей взял с собой нескольких оперативников и подстраховался участием в операции своего друга Гоголя. Гоголь с удовольствием согласился помочь Мелешко, поскольку сам был заинтересован в поимке «ночных снайперов». Он помог оперативникам «колесами» и прочей техникой, необходимой для ведения «объекта». «Жучки», установленные в квартире мальчика и на его одежде, качественно транслировали оперативникам подробности его времяпрепровождения в четверг.
Ранним утром Сега отправился на тренировку в клуб «Викинг», где провел полтора часа. Операторы прослушали интересную радиопередачу о ведении дальнего и ближнего боя с комментариями мастера, инструктировавшего команду, в которой играл паренек. Передача была занятной, потому что среди бойцов команды находились дамы, по всей видимости, преклонных лет — возраст выдавали голоса. Дамы отпускали остроумные шутки, в бою вели себя азартно, пользовались той же лексикой, что и солдаты всех армий мира, а воображение операторов позволяло представить их воочию, поэтому было довольно-таки смешно.