Саша опустила голову.
— Она давно не туда увела. Я надеялась, что смогу отыскать подходящих кандидатов в подозреваемые на соревнованиях, — огорченно сказала она. — Но в таком коловращении это не представляется возможным. Игры идут по пять минут, некоторые заканчиваются дракой. За масками не видно лиц. Поэтому непонятно, что чувствует тот или иной игрок, когда прицеливается или стреляет. Возможно, со зрительских трибун было бы виднее, кто чего стоит. А на поле мне совершенно недосуг приглядываться. Ведь команда на меня тоже рассчитывает.
— Если исходить из психологического портрета, изображенного тобой, — сказала Алена, — то подозревать следует самых хладнокровных игроков. Это, во-первых, вся команда, которая сейчас будет сражаться против вас. Но все они, если не ошибаюсь, живут в городе Клайпеде. Представить себе, что кто-то из них каждый четверг приезжает в Питер, чтобы пострелять в наших горожан, по-моему, невозможно. Команда из Москвы в полном составе отпадает. Суворовцы, с которыми играли прибалты в полуфинале, конечно, организованные ребята. Но на поле они ведут себя так, как и полагается мальчишкам — слишком возбуждаются. Поэтому и проиграли. Кроме того, суворовское училище следствие уже проверяло, не так ли?
— Да, — подтвердила Саша.
— По той же причине, что и другие иногородние команды, отпадают рязанцы, киевляне, минчане, — продолжала Алена. — В команде Московского района очень слабые игроки. По всем параметрам. Остается команда «Викинг». А вот в этой команде, с твоей точки зрения, нужно рассматривать четверых. Тех, кто не участвовал в драке в первой игре, а занимался делом. Это был Корецкий, бабушки — божьи одуванчики и ты, Саша. Правда, ты здорово осадила одного скакуна, но я отношу это на счет твоих навыков, приобретенных в процессе редких стычек с нехорошими людьми.
— Хы… — не выдержал Степашка. — Вы подозреваете свою подругу?
— А вот если брать психологический портрет, который рисует Корецкий, — усмехнулась Алена, не обращая внимания на реплику Кокорева, — то сумасшедших тут, по-моему, предостаточно. Особенно эта ваша Лариса. Видела бы ты, как она перепрыгнула через ограждения и стала колошматить двухметрового детину.
— Получается, что подозреваемых нет, — подвела итог Александра. — Корецкого трясет, когда он слышит о пейнтбольном снайпере. Он уверен, что это происки против его детища. Или он гениальный актер. Бабушки? Это несерьезно. Зачем им стрелять в Степана Владленовича? Они, небось, о нем никогда и не слышали. Я? Я, наверное, могла бы забираться на чердаки и, возможно, не промахнулась бы. Но мне некогда. И у меня алиби…
— Хы… — снова сказал Степан.
4
Игра с «зондеркомандой» из Клайпеды под названием «Эдельвейс» вопреки всем прогнозам затянулась. Для пейнтбола и десять минут — слишком большой срок, если команды играют в малом составе. А тут прошло уже пятнадцать, над городом сгущались сумерки, но ни одна из сторон не понесла серьезных потерь. И никто до сих пор не сумел приблизиться к финальной елке, не говоря уже о том, чтобы захватить ее. Двухметровая на этот раз красавица стояла немым и веселым укором претендентам. Фронтальные и фланговые игроки притомились, отбегав более четырех игр подряд, у снайперов запотевали защитные очки и окуляры прицелов, действующие на подстраховке застаивались, а от постоянного напряжения реагировали на двигающиеся мишени запоздало. Прибалтийские пейнтболисты работали четко, по выученной, вероятно, схеме, но это их и подводило, потому что «Викинги» знали, откуда ждать того или иного игрока, угадывали, что он будет делать, и не давали прорваться к заветной цели. Но и им самим не удавалось пробить оборону противника, поскольку организована она была безупречно. Дело шло к длительному выжиданию с обеих сторон, пока тот или иной участник действа не совершит ошибку.
— Катенька, я хочу эту елочку, — прошептала Елизавета Петровна, пригнув голову за кучей мешков с песком.
— Я тоже, Лизанька, — ответила ее подруга, укрывавшаяся тут же. — Но если мы сейчас выбежим, нас пристрелит снайпер слева.
— А если бежать в разные стороны? — предложила Елизавета Петровна. — Ребята нас прикроют.
— Тогда нас поймает на мушку снайпер за забором. Ты видела — его башмак высовывался оттуда два раза. Он будет стрелять в тебя. А в меня — тот, который окопался в сугробе возле судейской будки.