Алена фыркнула. Посверкала глазами. Постучала сапожком. Шепотом выругалась. И согласилась.
— Но только на полтора часа — не больше, строго предупредила она. — Далеко эти старушки живут?
— В центре, — улыбнулась Саша, заискивающе заглядывая в глаза подруге. — До нашего офиса пятнадцать минут езды.
Екатерина Максимовна Томилина и Елизавета Петровна Лоскутова жили в большой квартире на улице Марата и, как оказалось, формально были соседками по коммуналке. А фактически обе, несколько лет назад овдовев, стали единственными друг для друга близкими существами. Обе имели детей и внуков, но у тех были свои заботы, поэтому семьей для каждой стала соседка-подруга. Впрочем, дружили они с незапамятных времен, еще когда были молоды, полны сил и счастливы. Екатерина Максимовна всю жизнь прослужила в Александринском театре (в советское время называвшемся Пушкинским) актрисой на вторых ролях, а Елизавета Петровна работала в том же театре костюмером женской гардеробной. Дружба их была нежной и крепкой, хотя в театре женщины между собой, как правило, дружат редко, но с другой стороны — что им было делить: актрисе и костюмерше, на какой почве ссориться? Платья и костюмы в костюмерной Елизаветы Петровны были всегда в абсолютном порядке, и от Катеньки за все годы работы она никогда не слышала недовольных слов и замечаний. В свою очередь, Екатерина Максимовна, какую бы маленькую роль ни играла, всегда получала добрые слова похвалы и цветы от Лизаньки в день премьеры. Их связывала работа в профсоюзе, общие интересы, общие взгляды и общие беды.
Когда по театру прошла волна сокращений и подруг с почетом проводили на пенсию, они горевали недолго. Сначала устроились вести театральный кружок при подростковом клубе в своем микрорайоне, потом боролись против закрытия этого клуба с местной администрацией, потом ударились в политику, вступив в какую-то новую демократическую партию, потом разочаровались в ней и решили заняться спортом. И не каким-нибудь пенсионерским, где бабушки и дедушки на полсантиметра приседают и ручками помахивают, а самым что ни на есть серьезным. А именно — пейнтболом. Поначалу в пейнтбольном клубе их никто не воспринимал всерьез, но старушки, всю жизнь привыкшие все делать на совесть, скоро достигли в этом сложном спорте поразительных успехов. Выступая на турнирах за свой клуб, они снискали титул «незапятнанных». А это, надо сказать, самое высшее звание в среде тех, кто понимает в пейнтболе хоть немного.
Все это Саша с Аленой узнали от самих бабушек, помогая им на кухне приготовить на скорую руку угощенье гостям, строгая салаты и поджаривая синявинские окорочка.
— Потом Миша распустил клуб, — размеренно и грустно вещала Екатерина Максимовна. — И мы, честно сказать, не знали, куда деваться, к чему приложить свою неуемную энергию. Вы ведь знаете, несмотря на предвзятое мнение, у стариков много энергии, зачастую гораздо больше, чем у молодых. Ходить просто на так называемые случайные игры за деньги нам не по карману, несмотря на то, что у нас свое снаряжение. А предлагать себя каким-то командам, признаюсь откровенно, мы стеснялись. Я и когда актрисой была, никогда себя не предлагала, ролей не выпрашивала. Возможно, это неправильно. Смотрю сейчас на молодых — они за любую роль готовы зубами и когтями драться. А я вот не могла. О чем это я, Лизанька?
— Миша распустил клуб, — терпеливо проговорила Елизавета Петровна, с нежностью глядя на свою подругу. — И мы не знали, куда деваться. И когда Игнат нас пригласил, мы были на седьмом небе от счастья.
— Ну, это ты преувеличиваешь, — поморщилась Екатерина Максимовна. — Я всего несколько раз в жизни была на седьмом небе от счастья, и состояние, когда нас пригласили в «Викинг», не было похоже на счастье. Но мы были рады. Вполне.
— Да, мы были очень рады, — кивнула Елизавета Петровна. — А то совсем закисли. Не знали, чем себя развлечь. Внуки к нам редко заглядывают, дети и того реже. Даже завтра каждый в своей семье праздник отмечает. Мой старший — и вовсе где-то на Маврикии. Нет чтобы собраться семьями за большим столом…
— Не надо! — Екатерина Максимовна замахала кухонным ножом. — Представляешь, какой гвалт здесь будет стоять? Лучше посидим вдвоем, свечи зажжем, телевизор посмотрим… Спокойно, без суеты… А первого в театр пойдем. Мы всегда в четверг и в пятницу в свой родной театр ходим. Мы так с администратором договорились. Он на эти дни нам места наши любимые оставляет в бельэтаже.