— Я тоже готова кричать ему «бис», — включилась в разговор Алена. — Только вот беда — месть хороша тогда, когда человек понимает, за что наказан. Интересно, тот заляпанный доктор догадался, за что его испачкали? И вообще он понял, что это конкретное деяние конкретного человека по отношению к нему? Вот на меня какая-нибудь краска плюхнется — я могу подумать, что где-то банка с химикалиями взорвалась. Или что я на что-нибудь наступила. Например, на тюбик с краской. И если снайперу наплевать на то, что думает его жертва об этом инциденте, то я готова согласиться с Корецким. Этот хулиган-выродок — просто сумасшедший. Который доводит некоторых людей до нервного шока. Потому что они не понимают, за что им такая… плюха от судьбы. Вот за что он стрелял, например, в директора канала «Невские берега» — добрейшего и милейшего человека, который в жизни своей мухи не обидит?
Старушки теперь уже явственно переглянулись. И задумались. Даже салаты майонезом заправлять перестали. Первой отозвалась Елизавета Петровна.
— А этот снайпер не пишет ли каких-нибудь писем своим жертвам с предупреждением? Или — постфактум? — осторожно спросила она.
— Директору канала он ничего не писал, — сердито ответила Алена.
— Тогда, возможно, ему неважно, знает ли его жертва, за что наказана, — задумчиво проговорила Екатерина Максимовна. — Ему достаточно, что возмездие осуществилось. Хотя вы правы, когда человек знает, за что понес кару, сладость мести усиливается. А что касается вашего вопроса, Сашенька, обучался ли он этому виду спорта долго… Не знаю. Вы ведь играете в пейнтбол всего месяц. А бьете по мишени не промахиваясь. Было бы оружие хорошее. И способности.
2
За столом под звуки бокалов, знаменующие победу «викингов» и уход старого года, Алена вовсю кокетничала с «паном» Корецким, приводя Александру в крайнее изумление. Нет, конечно, ее подруга всегда говорила, что легкий флирт с симпатичным мужчиной не может помешать ровному течению личной жизни. Но все-таки флиртовать в тот момент, когда любимый муж пребывает в депрессии, не в состоянии оправиться от нервного потрясения, на взгляд Саши, было чересчур. «Я становлюсь ужасной ханжой, — думала она со смешанным чувством. — Алена никогда не пропускала нравившихся ей мужчин. При этом всегда боготворила Феликса. А теперь мне кажется, что этот «пан», столь многообразный в своих проявлениях, может всерьез вскружить голову Алене. И я, черт возьми, хочу этому помешать. Хотя такое совсем не в моих правилах».
Сам же Корецкий принимал страстные взгляды Алены благосклонно, но холодно. Все чаще и чаще он посматривал на Сашу. От этого ей делалось неуютно. Она обращала взоры на кого угодно, только не на него. Через некоторое время он поднялся с бокалом в руках.
— Мы сегодня уже пили за тех, кто во многом обеспечил нашу победу — за наших уважаемых Екатерину Максимовну и Елизавету Петровну, — торжественно произнес он. — Но я хочу поднять следующий бокал за нового члена нашей команды — Александру Николаевну, которая в короткий срок сумела освоить азы пейнтбольного мастерства и внесла достойный вклад в нашу общую победу.
— Да здравствует Александра Николаевна! — воскликнул Артур Арнольдович. Все засмеялись и выпили.
«Действительно, я освоила азы за месяц, — подумала Саша. — Значит, не имеет смысла искать снайпера среди мастеров и ветеранов. Как сказали бабушки? Были бы способности да хорошее оружие?» Она оглянулась на огромный персидский ковер, закрывавший всю стену напротив окна. На ковре Екатерина Максимовна развесила пейнтбольное снаряжение. Два знаменитых подарочных маркера, фидеры различных моделей, тубы, удлинители, оптические прицелы, харнесы. Похоже, для старушек пейнтбольное хобби было гораздо серьезнее театрального. Во всяком случае, в комнате актрисы куда естественнее видеть фотографии из спектаклей, где она играла когда-то. Или фотографии детей и внуков. Но их не было. Был ковер и арсенал на нем…