— Ну что, козлы и козы! Дождались праздника? Сейчас мы насыплем вам этого праздника по самое не хочу! Хотите по самое не хочу?
— Да! — заорали в толпе.
— Верю! — одобрил Ахтынберг. — Сегодня вы увидите такой хэллоуин, которого не видели ни разу в своей жизни. Я обещаю вам такую колбасню, от которой вы взвоете и задохнетесь. Это я вам говорю: ваш любимый Ваня Ах-тын-берг!!! Вау!
С этим «вау» он наклонился еще ниже, предложив на обозрение почитателей своего таланта блестящую тонзуру, и вдруг подпрыгнул и схватился за голову ладонями.
— А-а-а!!! — закричал он, и народ подхватил его крик.
Только Алена, высоко держа мобильник, ловя Ахтынберга в кадр, поняла, что произошло. Кончилось. Свершилось. Саша была права. Преступники скоро предстанут перед справедливым судом.
На балконе замелькали люди в униформе. Толпа внизу стала медленно просекать, что случилось нечто, не запланированное сценарием, заволновалась. Два охранника подхватили хозяина заведения под руки, а несколько других выбежали на улицу, с подозрением оглядывая каждого стоявшего под балконом.
— Ваня! — истерически закричала какая-то девица. — Что с тобой?
Гости заметались перед клубом, спрашивая друг у друга, что, собственно, произошло. Суматоху прекратил сам Иван Ахтынберг. Он вырвался из цепких заботливых рук своей охраны, снова перегнулся через перила и захохотал, захлебываясь слюной.
— Эй вы, козлы! — сквозь смех орал он. — Кто забивался, что Ваню не испачкают краской? Обломитесь, придурки! Это — плюшка! От того самого снайпера! И я выиграл! Поставил на себя и выиграл! Кто из вас еще способен на такое?
Он кричал еще несколько минут, подпрыгивая и хлопая себя ладонью по лысине.
«Он еще не знает, что виртуальный тотализатор прикрылся, — спокойно подумала Алена, пряча мобильник и открывая дверь машины. — Или мальчики не вняли увещеваниям майора Мелешко и Моржа? А азартный парень этот Ваня. И умеет радоваться жизни. Хоть и козел».
6
Екатерину Максимовну и Елизавету Петровну встретили у подножия башенного крана. Игорь и Андрей как истинные джентльмены помогли дамам сойти с последних ступенек ненадежной конструкции. Дамы встрече не удивились, не возмущались и не скрывали цели своего визита наверх. Посовещавшись, друзья решили пригласить бабушек в офис Пирогова. Те не спорили, не сопротивлялись. Только сесть в машину Игоря наотрез отказались, мотивируя отказ тем, что не доверяют быстрым заграничным маркам.
В офисе Гоголь организовал чаепитие на шесть персон. С медовыми пряниками и малиновым вареньем, полагая это угощение сообразным ситуации. Все-таки бабушки в гостях. Некоторое время чаи гоняли молча. Никто не решался первым начать беседу, ради которой они все здесь собрались на ночь глядя. Затем Андрей, дочиста вычерпав розетку с вареньем, откашлялся и с грустью взглянул на пожилых пейнтболисток.
— Милые дамы, — печально проговорил он. — То, что я сейчас скажу, и то, что, скажете вы, если захотите, будет носить характер обычной беседы, которая никакими средствами фиксироваться не будет. Вероятно, в ближайшее время вас вызовет следователь и будет разговаривать с вами, протоколируя каждое слово. Вы, надеюсь, понимаете, что это означает. Но сейчас среди нас следователя нет. И протокола я вести не буду. И диктофона включать тоже. Я просто хочу знать. И все мы хотим знать. Зачем, Екатерина Максимовна? И почему, Елизавета Петровна? Скучно было жить без подобных головокружительных трюков?