«Я пойду с тобой», сказала она.
— Клэр, ты не можешь…
Она решительно прервала меня. — Я тоже неплохо стреляю, помнишь? Лучше, чем ты, Майк. Тебе нужна вся возможная помощь». Она была полна решимости оставаться рядом со мной и своим отцом, и я не мог ее винить. Она нам очень была нужна. И если что-то пошло не так, как для нее, так и для нас, смерть от пули всегда была лучше, чем утонуть в отчаянной борьбе за воздух на тонущем корабле. У меня горло сжималось от страха за нее, но я не мог отговорить ее от ее решения.
Она подошла к винному шкафу. При падении было разбито несколько бутылок. Она взяла за горлышко разбитую бутылку и задумчиво посмотрела на ее острые, как бритва, края. «Я видела это раньше в фильме», — медленно сказала она.
Я подумал, что она, вероятно, никогда не осмелится, но, по крайней мере, это придало ей некоторую уверенность. Джорди даже ухмыльнулся. «Вот как мне это нравится», сказал он. — Давай, у нас мало времени. Я пойду первым, потом придет Лан. Майк, ты арьергард.
Паула все еще склонялась над Марком. Ее взгляд встретился с моим; она покачала головой. Марк лежал с закрытыми глазами, но я не мог понять, был ли он без сознания или просто притворялся. «Хорошо, Паула, ты оставайся с ним», — сказал я. Джорди открыл дверь и выскользнул наружу.
Один за другим мы осторожно последовали за ним в коридор. Не прошел он и метра, как вдруг остановился, переступил через что-то и снова пошел дальше. Это было тело нашего второго охранника. Очевидно, он столкнулся с Тэффи на обратном пути в хижину. Его горло было перерезано от уха до уха, а перед рубашки был мокрым от крови. Клэр на мгновение запнулась, глядя вниз. Я крепко схватил ее за руку и подтолкнул вперед.
Мы пробрались к хижине Кэмпбелла, которая, к нашей радости, оказалась не обысканной. Кэмпбелл достал со дна шкафа свой чемодан и открыл его; с каждой минутой он выглядел более удовлетворенным и сильным. В чемодане находились три револьвера, его и Клэр, и пистолет, который Джорди взял у Рамиреса в Нукуалофе. Отец и дочь быстро зарядили свои револьверы, а затем Клэр с видимым облегчением убрала разбитую бутылку.
В нашей каюте мы с Джорди увидели, что наши пистолеты лежат нетронутыми. Пока мы их загружали, Кэмпбелл смотрел одобрительно. «По крайней мере, сейчас мы в лучшем положении», — сказал он.
Не останавливаясь, мы прокрались дальше к кормовой лестнице каюты. Джорди сначала осторожно поднялся наверх, а затем быстро отдернул голову. Наверху палубы стоял человек, черный на фоне серного неба. У него был пистолет. Джорди осторожно отложил револьвер в сторону и снова поднялся по ступенькам. Затем он жестом пригласил меня следовать за ним. У Лана было больше опыта, но, поскольку я был намного стройнее шотландца, у меня было больше шансов попасть на палубу одновременно с Джорди. Джорди проворно вскочил и схватил охранника сзади; одной рукой он обвил шею, а другой схватил пистолет. Я подскочил к нему сзади и ударил мужчину прикладом револьвера. Он рухнул, как камень. Мы сбросили его с лестницы каюты, как мешок картошки. С мрачным смехом Джорди сказал: «Ты начинаешь учиться, малыш».
Мы последовали за телом обратно.
Теперь у нас было три винтовки и набор легкого огнестрельного оружия. Наши шансы улучшались с каждой минутой. Джорди сказал, выстраивая свои войска: «Майк, я хочу взглянуть на Соколиный остров. Вы пойдете со мной. Лан, ты прикроешь нас. Мистер Кэмпбелл, вы с Клэр будете здесь дежурить и стрелять во все, что упадет, кроме наших мальчиков.
Мы бесшумно пробрались на палубу, и теперь я впервые мог ясно видеть Валкенейланд. Желтое зарево как будто немного поутихло, но пара стало гораздо больше, и порывы дождевой субстанции опустились с одной стороны шумного участка моря. А прямо посередине продолжал клубиться густой черный дым, сквозь который бежали слабые красные полосы. Море вокруг них было в сильном волнении, но корабли лежали совершенно неподвижно в море, которое было гладким, если не считать тонких водоворотов на поверхности. Свист сжатого пара был оглушительным — дурное предзнаменование; вонь почти свела меня с ума. Я смотрел на него как завороженный.
Однако, оказавшись на палубе, Джорди больше внимания уделил своему кораблю, чем удивительному природному явлению. Он взглянул на фок-мачту. «Черт возьми, какой беспорядок! Его еще не освободили.
Я всмотрелся в слепящий солнечный свет и увидел, что две мачты почти распутались; они просто, казалось, были сцеплены где-то высоко. Более крупная «Сирена» диагонально прислонилась к «Эсмеральде» , и повсюду была неразличимая мешанина галсов, разбитых лонжеронов и прочего мусора. Моторный шлюп все еще висел за кормой, но от маленького шлюпа не осталось и следа.